Электронный президент

Как показывает практика, блоги Медведева привлекают значительную аудиторию и генерируют большие хвосты комментариев. Ограниченность возможностей и пределы пропускной способности этого канала обратной связи очевидны, но это действующий механизм общения между обществом и властью.

Примеры президентской реакции на случаи, вызвавшие сильный резонанс в рунете, широко известны. Сбор подписей за освобождение Светланы Бахминой (освобождена), стрельба майора Евсюкова (снят с должности глава ГУВД Москвы), смерть в сизо томского журналиста (снят с должности глава УВД Томской области), смерть в Бутырках адвоката Сергея Магнитского (началась реформа ФСИН) и т. п.

Влияние интернет-сообщества может быть в одних случаях явным, в других — сомнительным, но совсем отрицать его нельзя. С другой стороны, есть резонансные события, не вызывающие значимой реакции властей. Скажем, протест против ввода в действие Байкальского ЦБК. Или протест против строительства башни “Охта центра” в Петербурге.

Границы этого влияния легко представить, если рассматривать его с точки зрения репутационных рисков. Репутация в России вообще стоит недорого. Здравый смысл подсказывает Медведеву, что то или иное негативное событие несет репутационный риск стране, власти и ему как президенту. Но действует он не всегда. В России есть вещи более важные, чем репутация. То есть даже если дело стоящее и народу не все равно (как в случае с Байкалом), сделать ничего не удается — слишком серьезные интересы и деньги затронуты.

Сейчас в сети широко обсуждается выступление Бориса Грызлова, назвавшего мракобесием существование комиссии РАН по борьбе с лженаукой. Ученые после ряда экспертиз подвергли критике работы изобретателя Виктора Петрика, которого поддерживает спикер Госдумы (у них есть совместный патент по очистке радиоактивной воды). Интересно, что перевесит в этом случае: репутационный риск или интересы.