Человек недели: Юрий Лужков

Причем там, где имеет наименьшие шансы его найти.

Конечно, с точки зрения Лужкова-бизнесмена вполне логично обращаться за грин-картой в Латвию, в банк которой он инвестировал небольшую часть своего капитала.

Но Лужков был когда-то еще и политиком. И громче всех в России кричал об ущемлении прав русских в Латвии, называл ее действия геноцидом, гнал с прилавков их шпроты. Возможно, экс-мэр об этом уже позабыл, но латвийские власти ему припомнили. И не пустили.

Такие конфузы происходят не только с немолодыми отставниками. Пару лет назад нечто подобное случилось с лидером “Наших” и главой Росмолодежи Василием Якеменко. Как сообщили эстонские газеты, его не пустили в Европу, причем дважды. А все потому, что он попал в черный список эстонцев, не забывших, как “Наши” защищали Бронзового cолдата. Вопрос для Якеменко, видимо, стоял так остро, что Сергею Лаврову пришлось обсуждать его с эстонским коллегой. Официальный Таллин предложил компромисс: Якеменко станет въездным, если извинится. Но тот гордо через пресс-службу извиняться отказался.

Проблема будет разрастаться, если невъездными окажутся десятки российских чиновников — по “списку Магнитского”, по “списку Ходорковского”. И, судя по нервной реакции Москвы, наши госслужащие, привыкшие к отдыху и шопингу в Европе, никак не могут понять, в чем, собственно, проблема.

А она в том, что в России и Европе по-разному понимают, что такое политика и этика. Здесь считают, что можно не следить за словами и руками — лишь бы это не раздражало вышестоящее начальство. И убеждены также, что “бабло побеждает зло”: нет такого зла, которое нельзя было бы погасить небольшими инвестициями.

Но в Европе, где политиков выбирают, уверены, что те должны отвечать за слова и дела и не любую подлость можно закидать деньгами. И вот этот понятийный барьер, проходящий по западной границе России, раз за разом материализуется в виде шлагбаума для русских любителей лазурных берегов, шопинга и горных лыж.

Максим ГЛИКИН