Как семьи воюющих в Украине россиян героизируют и “воскрешают” их с помощью ИИ

“Ты стреляй, а я буду молиться”

 

“СВО закончилось. Успешное завершение специальной военной операции. Наши герои возвращаются”, — гласят огромные баннеры на улицах города (российские власти называют полномасштабную войну в Украине “специальной военной операцией”). Посреди мокрого от снега тротуара застыла женщина с коляской; она оборачивается и видит мужчину в военной форме с букетом роз. Она кидается ему на шею, и по ее лицу катятся слезы счастья.

“Пожалуйста, Господи, заверши СВО и верни нам домой наших ребят живыми”, — так подписано это 15-секундное видео в инстаграме блогера Кати Джин, жены российского военного, воюющего в Украине. Она предлагает подписчикам инструкцию для создания такого же ролика — нужно просто подписаться на нее и отправить слово “Скачать”.

У 21-летней Джин (настоящее имя Екатерина Кирпичникова) 50 тысяч подписчиков в инстаграме** и 10 млн в тиктоке. Соцсети она начала вести еще в 14 лет и быстро научилась на них зарабатывать. Она выкладывала характерные для подростков видео: липсинки (когда автор синхронизирует движение губ с фоновой музыкой) и снятые в торговых центрах постановочные ролики о дружбе и любви. Джин рассказывала, что запустила мировой тренд в тиктоке, который принес ей те самые миллионы подписчиков, и называла себя “королевой reels”

На волне популярности она стала самым молодым тренером Like Центра, образовательной компании, основанной осужденным за мошенничество инфобизнесменом Аязом Шабутдиновым. И даже получила из его рук награду “Молодой миллионер”. В соцсетях Like Центра рассказывали, что еще в 16 лет Джин заключила контракт на 2 млн рублей. В 2021 году она поучаствовала в заказной кампании против митингов в поддержку Алексея Навального, правда, обвинения в продажности отрицала и говорила, что “тикток — не место для политики”.

После начала войны тикток ушел из России, а Катя потеряла возможность зарабатывать на своем блоге. Снова публиковать видео в нем она начала только спустя три с половиной года: за это время Джин успела выйти замуж, родить ребенка и проводить мужа на фронт. Константин подписал контракт во второй половине 2025 года. Почему мужчина, который в соцсетях рассказывал о себе как о преуспевающем инфобизнесмене, решил отправиться воевать, неизвестно. Джин не рассказывала об этом подписчикам и на вопросы Би-би-си не ответила.

Контент в ее соцсетях резко изменился: на смену ярким фото и экспертным постам о продвижении пришли сгенерированные в нейросетях видео о муже-военном. Они оказались востребованными — и вскоре Джин запустила курс по созданию контента с помощью нейросетей, куда входят уроки по созданию военных, семейных, парных и индивидуальных фотосессий.

Первый ролик, посвященный участию ее мужа в “спецоперации”, Катя Джин выложила в декабре 2025 года — а уже в марте 2026-го, в чате, где ищут пленных россиян, появилось сообщение о полном тезке Константина с позывным “Джин” (авторская пунктуация и орфография соблюдены): “с 16 февраля в безвести пропавщий! Жена и сыну 1.2 года! ПОМОГИТЕ ЧЕМ МОЖЕТЕ”. Константина искали на Купянском направлении, сообщение оставила женщина, которая, как говорится в ее профиле, занимается “нейроконтентом”.

Через месяц Джин запостила ролик, посвященный без вести пропавшим военным. По сюжету она получает извещение о статусе своего мужа и плачет, одиноко проводит время без него, просыпается от кошмаров и молится в храме, пока он пробирается сквозь окопы и уворачивается от снарядов. В конце супруги все-таки встречаются дома и обнимаются после разлуки. На фоне играет песня Екатерины, ее она тоже написала при помощи нейросетей: “Ты воюй, а я буду любить// Ты стреляй, а я буду молиться. //Научились мы долго без вести жить, // но не научились не сниться”. Этот трек доступен на стримингах.

Катя Джин уже месяц не публикует новые нейровидео, но все еще остается одним из самых ярких и востребованных креаторов, продвигающих военный контент, сгенерированный искусственным интеллектом. Поддавшись милитаристскому тренду, блогеры теперь массово создают открытки с мужчинами в камуфляжной форме и верными женами, ждущими их возвращения с фронта.

 

“Как сделать такое видео? У меня родственник умер”

Сгенерированные с помощью ИИ фото и ролики с российскими военными в главной роли наводнили соцсети в середине 2025 года. Их преимущественно выкладывают жены военных, участвующих в войне с Украиной: создание такого контента становится одновременно и подработкой, и попыткой справиться с тоской во время разлуки. Некоторые женщины с помощью ИИ рассказывают подписчикам о пропаже и гибели мужей на фронте. По подсчетам Би-би-си и “Медиазоны”***, в Украине погибли более 200 тысяч военных.

Классическое видео на тему смерти “бойца СВО” выглядит так: мужчина в военной форме обнимает жену и детей, а потом отворачивается и шагает по высокой лестнице, уходящей в голубое небо. У перил этой лестницы парят ангелы, как бы приветствуя человека, завершившего свою земную жизнь.

Встречаются и другие вариации: например, мужчина и женщина позируют, освещенные золотыми лучами закатного неба, а сзади них, на облаках, стоят флагштоки с российским триколором. Суть подобных видео одна: человек отправляется на небеса и продолжает присматривать за семьей, поэтому часто военные показаны в образе ангелов, иногда у них даже появляется нимб.

Такие видео в мае 2025 года начала делать жительница Каменско-Уральска Анна Кораблева. Вместе со своей сестрой Еленой она основала проект “Видеопрощание”. Его цель, как говорится в описании сообщества во “ВКонтакте”, — помочь прожить “несостоявшееся прощание”, вновь обняться с мужем, родителями и детьми.

Как рассказала Кораблева Би-би-си, чаще всего к ней обращаются именно семьи тех, кто сейчас воюет в Украине. Вместе с фотографиями они присылают Анне свои истории. Одна заказчица показала Кораблевой видео, снятое на передовой ее мужем, — на кадрах военные собирали останки своих сослуживцев.

“В первые месяцы работы над такими роликами я плакала почти каждый день. Со временем научилась немного отделять эмоции от работы. Стараюсь больше сосредотачиваться на технической стороне — чтобы ролик получился красивым, аккуратным, достойным памяти человека”, — говорит Анна.

Цена видео начинается от 1300 рублей и достигает 10 тысяч — столько стоит срочный заказ. За 2900 рублей можно получить сгенерированное видео, на котором умерший человек говорит семье свое напутствие (для максимального сходства нужно отправить Кораблевой голосовые сообщения); есть возможность и заказать видео с двумя погибшими — за 3 тысячи рублей. Себестоимость таких роликов гораздо ниже: по подсчетам Би-би-си, одна генерация видео может стоить до 30 рублей, но на создание полноценного клипа может потребоваться несколько таких генераций.

Проект Кораблевой наиболее крупный и известный — о нем даже рассказывали на федеральных каналах, — но далеко не единственный. В соцсетях есть сотни групп и аккаунтов, предлагающих точно такую же услугу, сюжеты видео одинаковые. Разница только в цене и качестве исполнения — на некоторых кадрах у людей могут исчезнуть конечности или жутко исказиться лицо. Спрос на эти услуги большой: под роликами постоянно встречаются комментарии пользователей вроде: “Мне срочно нужно такое видео” и “Как сделать такое? У меня родственник умер”.

“Либо я стала делать работу действительно очень хорошо, либо мне стали попадаться щедрые люди. Часто платят в два раза больше и оставляют чаевые. Мои видеопрощания, видимо, вызывают очень сильные эмоции”, — пишет в своем закрытом телеграм-канале Алияна, еще одна создательница прощальных роликов. Когда она опубликовала пример своей работы в инстаграме, в комментариях ее обвинили в том, что она “решила срубить бабки на чужом горе”.

Однако Алияна утверждает, что занимается этим не из корысти, а чтобы помочь людям. Она сама начала делать прощальные видео после гибели своего брата на войне; сперва бесплатно. “Я правда никогда не думала, что буду зарабатывать именно на видеопрощаниях. Много раз хотела уйти полностью в нейрофотосессии, но эта тема мне слишком близка”, — объясняла блогер в одном из постов.

В конце февраля Алияна написала, что “темка жестко стрельнула” и благодаря нейровидео ей удалось заработать на двухнедельный отпуск, очки RayBan с камерой и “другие хотелки”. Она даже опубликовала сумму заработка за один день: 55 тысяч рублей (около 710 долларов по нынешнему курсу). Клиентов у нее так много, что их сообщения теперь разбирают два менеджера, у Алияны появились и ученики — часть заказов она передает им.

Но не все авторы видеопрощаний так востребованы. Часто просто публиковать примеры своих работ в соцсетях недостаточно, поэтому некоторые рассылают объявления о своих услугах по телеграм-каналам и чатам родственников военных. Более того, они пытаются перехватить клиентов друг у друга: когда под постами появляются комментарии человека, желающего заказать видео, ему отвечают сразу несколько аккаунтов по “оживлению”.

“Год назад спрос на обучение нейросетям и создание ИИ-контента был колоссальным — тогда конкуренция практически отсутствовала. Я получала в день по несколько десятков и сотен сообщений. Сейчас рынок уже насыщен, и, на мой взгляд, спрос снизился в несколько сотен раз”, — рассказывает Анна Кораблева. Несмотря на это, ее доход не сильно упал: за год сформировался пул клиентов, многие из которых возвращаются, чтобы заказать видео к годовщине смерти или дню рождению умершего. “Для меня, как для мамы в декрете, это, честно говоря, неплохая подработка: я совмещаю семью и выполнение заказов в свободное время”, — поясняет она.

 

“Чувствительная и этически сложная тема”

 

“Оживление” людей с помощью искусственного интеллекта распространено не только в России. В этом смысле воскрешение участников войны в Украине можно считать частью мировой индустрии “цифровой загробной жизни”, — рассказывает Би-би-си Катажина Новачик-Басинска, исследовательница Центра Леверхулма по изучению будущего интеллекта в Кембриджском университете.

Дипфейки с участием умерших людей или так называемые “посмертные аватары” можно встретить в самых разных сферах, говорит исследовательница. Семьи по всему миру пользуются этими технологиями на похоронах, где взаимодействуют с созданными с помощью ИИ симуляциями своих близких. Музеи используют их для интерактивных инсталляций, которые позволяют посетителям “общаться” с пережившими Холокост. Их применяют в залах суда, где сгенерированные ИИ образы жертв используют в рамках судебных разбирательств, и даже в политике — недавно в Индии “воскрешенный” в цифровом виде политик принял участие в избирательной кампании.

Поэтому, по мнению Новачик-Басински, нет ничего удивительного в том, что ИИ-технологии так популярны среди семей участников войны, где “темы смерти и утраты доминируют”. При этом исследовательница признает, что не видела такого распространения этого тренда в связи с другими мировыми конфликтами.

Оценить подобный контент с этической точки зрения очень непросто, говорит экспертка, ведь у него существует как частное, так и политические измерение.

“Горе — это прежде всего глубоко личный и интимный опыт. У человека, пережившего его, возникает целый спектр естественных эмоциональных реакций — особенно в ситуации, когда нет информации об обстоятельствах смерти или доступа к телу. Если неизвестно, как именно это произошло, если нет возможности попрощаться, нет похорон и связанных с ними ритуалов, пережить утрату становится чрезвычайно сложно, — объясняет исследовательница. — И мне кажется, что в таких ситуациях различные формы визуализации — даже искусственные — могут помочь человеку осознать и принять произошедшее”.

При том, говорит Новачик-Басинска, сказать, поможет ли ИИ-визуализация пережить утрату или, наоборот, лишь усилит страдания человека, с уверенностью невозможно — все проживают горе по-разному. “Мы все еще знаем очень мало о том, как именно такие инструменты влияют на процесс проживания горя с психологической и социальной точкой зрения, — говорит она. — В каком-то смысле мы все находимся внутри технического и культурного эксперимента”.

Реакция на “прощальные” ролики полярная: одни комментаторы пишут, что плакали при просмотре, другим такой контент кажется кощунственным, и они проводят параллели с сериалом “Черное зеркало” (научно-фантастическая антология о влиянии технологий на жизнь человека; в одной из серий женщина покупает созданного с помощью ИИ робота — двойника ее умершего мужа).

У самих заказчиков прощальных фото и видео тоже разные мнения насчет того, помогает ли такой контент справиться с утратой. “Психологически нет, конечно, [не помогло], как это поможет?” — сказала Би-би-си женщина, которая купила ИИ-фото с погибшим мужем для надгробного памятника; еще два снимка она повесила в спальне. “Смогли ли технологии помочь мне в осознании, что обнять своего мальчика я не смогу? Нет! Это иллюзия обычная”, — сказала Би-би-си еще одна собеседница.

Но для кого-то нейровидео становятся шансом еще раз встретиться с погибшим. “Спасибо ИИ за такую возможность — оказаться рядом с родным человеком. Скоро будет 2 года, как тебя нет”, — написала россиянка под прощальным роликом с мужем, ушедшим на войну.

Политическое измерение подобных роликов куда более сложное, говорит Катажина Новачик-Басинска. “Если подобные технологии разрабатываются и распространяются для достижения политических целей, например, в рамках пропаганды, — это становится глубоко проблематичным. Я бы даже сказала, что это неправильно, поскольку речь идет о форме политизированного горя, когда эмоциональные реакции на утрату используются в интересах определенных стратегических целей”, — объясняет она.

Исследовательница вспоминает и о концепции “оплакиваемости” (grievability), предложенной философом Джудит Батлер. “Этот концепт обращает наше внимание на то, что не все смерти одинаково видимы в публичном пространстве и не все утраты одинаково признаются. Чье-то горе может усиливаться властью, медиа, идеологией, — объясняет она. — Именно поэтому цифровое „воскрешение“ российских солдат — столь чувствительная и этически сложная тема. Потому что на войне всегда есть как минимум две стороны”.

В ИИ-роликах участники российского вторжения в Украину почти всегда показаны в образе героев, защищающих семьи и страну. О том, какие чувства это вызывает у украинцев, можно судить по их комментариям под некоторыми виральными постами:

“Напишите правду. Они идут разрушать чужие города за гроши, которые не пахнут героизмом. Позор”.

“Надеюсь, он вернется в пакете [с надписью] „герой“”.

“Представьте, как мы ждем, чтобы ваши герои свалили с нашей земли, оставив всех в покое. Но жизни не вернуть, они ее отобрали”

“Было бы вам стыдно хотя бы — выставлять своих „героев“, которые поехали заработать кровавые деньги, убивая наших детей”.

 

“Оригинальный способ выразить свои чувства”

 

К концу 2025 года в соцсетях начал вируситься ИИ-контент с живыми военными. В условиях, когда вторжение в Украину продолжается пятый год, а перспективы его окончания неясны, родственники бойцов конструируют альтернативную реальность: в ней семьи воссоединяются вопреки всему.

По тематическим хештегам можно найти сотни подобных роликов и фото. Большим разнообразием не отличаются и эти сюжеты. Их герои неожиданно возвращаются домой в праздник или потому, что закончилась война, танцуют с женами на пляже. Иногда фото посвящены разлуке: военный держит фото своей возлюбленной на фоне разрушенного дома. Не обходится и без юмора: одна блогерка сгенерировала видео, в котором ее муж в военной форме повторяет танец популярного рэпера Токсиса под песню “Возьми телефон, детка”.

Часто родственники солдат заимствуют популярные тренды и переиначивают их под военные реалии. Сейчас многие выкладывают сгенерированные видео, по сценарию которых ребенок под песню группы “Тату” катается на карусели. “Интересно, чем я буду заниматься, когда вырасту?” — такой титр сопровождает кадр. Следом появляется изображение взрослого в военной форме с подписью “Я буду защищать Родину”.

Музыка, которая звучит в военных ИИ-роликах, тоже нередко сгенерирована искусственным интеллектом. Например, хит “Я буду ангелом твоим” используют для инстаграм-рилсов, на которых героиня обнимает своего мужа-бойца ангельскими крыльями. Песню написал житель Витебска Павел Агеев (известный под псевдонимом a8p4s), который создает музыку и вокал с помощью нейросетей. Композиция стала настолько популярной, что ее даже исполнили на фестивале патриотической песни.

Рекламой ИИ-услуг с формулировками вроде “оригинальный способ выразить свои чувства” или “трогательные портреты с вашими защитниками” забиты группы и чаты, где общаются семьи воюющих россиян. Генерацией роликов и фото они не ограничиваются: ИИ-художники (так себя часто называют люди, продающие такой контент) “оживляют” уже существующие снимки, помогают с дизайном надгробий, создают “книги памяти” для детей погибших, пишут песни и даже снимают видеоклипы. Часто такими художницами становятся женщины, мужья которых сами воюют в Украине. Би-би-си обнаружила десятки страниц жен военных, которые зарабатывают на ИИ-контенте.

“В прошлом октябре появился тренд на фото, где военный-мужчина сидит в блиндаже и смотрит на фото своей любимой. Я сделала фото, и девочки начали просить помочь сделать им. Мужчины обращались, чтоб сделать подарок любимой. Я просто шарилась везде и тыкала все подряд — что-то да получилось”, — рассказывает Би-би-си одна из блогерок, 20-летняя Вероника. Пять месяцев такой работы принесли, по ее словам, “приличный заработок” — сколько именно, Вероника не говорит.

Некоторые блогерки в описании своих профилей пишут, что заработали миллион на нейросетях. Правда это или нет, наверняка сказать нельзя, но и сомневаться в высоких доходах ИИ-художниц не приходится. Тем более что заработать на ИИ-контенте можно сразу четырьмя способами.

Самый очевидный: генерация таких фото и видео на заказ — цена варьируется от 200 рублей до 10 тысяч. Второй способ — продажа промтов (то есть инструкций для чат-ботов для создания фото, видео и текста) или доступа в закрытый телеграм-канал, где эти промты публикуются, хотя легко можно найти и бесплатные . Поднаторевшие в использовании нейросетей блогеры запускают обучение для новичков — цена таких курсов небольшая, в районе 3-4 тысяч рублей. И наконец, неплохой доход могут принести рефералы, то есть приглашенные пользователи. Для создания нейрофото и видео российские блогеры используют боты в телеграме, которые предлагают партнерскую программу: чем больше людей пользователь привлечет в бот, тем больше сможет заработать.

Инстаграм-страница Вероники забита примерами ИИ-работ: в главной роли сама девушка и ее мобилизованный муж, за которым она переехала в самопровозглашенную “Донецкую народную республику”. Ее рилсы сопровождаются подписями вроде “каждая жена/девушка военного должна сделать эти фото”. Веронику читают около 5 тысяч человек, которых она активно призывает пользоваться собственным платным ботом для генерации.

“У семейных, которые связаны с этим [с войной], нет возможности сходить на фотосессии, и мы выходим из ситуации так. Плюс есть фото, которые просто передают наши чувства и переживания”, — так Вероника объясняет растущий спрос на ИИ-контент (хотя признается, что лично ей он не помогает справиться с разлукой).

По словам Вероники, у нее есть идеи и для контента, никак не связанного с войной, но жены военных относятся к “самой платежеспособной” категории ее клиентов. На вопрос о том, почему именно жены продают подобные услуги, она прямо отвечает: “Легкий заработок”.

Блогер Ульяна Лебедь рассказала Би-би-си, что в месяц на генерациях и обучении ей удается заработать в среднем 150-200 тысяч рублей. Еще до бума ИИ у нее был блог на 17 тысяч подписчиков, в котором она рассказывала о жизни с мужем-военным. Благодаря соцсетям и телеграм-каналу у нее появился регулярный поток клиентов: в среднем в день она обрабатывает 40-50 фотографий. Перед праздниками ажиотаж растет — Ульяна вспоминает, что накануне 23 февраля заказов было так много, что она работала с утра до ночи, взяв в помощницы подругу. Большой спрос был и в декабре. В праздничные периоды заработок, по ее словам, может и удвоиться.

“Когда я только начинала, две недели я практически не спала. Еще как назло фото залетали в тиктоке, набрали большие просмотры, пошли очень большие заказы. Меня муж ругал: „Что ты себя мучаешь? Проснешься — сделаешь“, — вспоминает Ульяна. Она воспитывает дочь и хотела найти удаленную работу, альтернативным вариантом была занятость на полставки, но с зарплатой в разы ниже ее нынешнего дохода. — У моей подруги двое детей, она работает полдня в „Магнит Косметик“ [в Ростове-на-Дону], получает 18 тысяч рублей. Я на бензин, чтобы доехать до этой работы, больше потрачу”.

Не всегда жены военных продвигают контент про “специальную военную операцию”. Блогер, которая на условиях анонимности поговорила с Би-би-си, отмечает, что ее аудитории эта тема со временем стала неинтересна: “Я начала заниматься ИИ в октябре прошлого года и как раз сделала упор на военные промты, позже запустила свое обучение с военным блоком — такого на рынке еще не было. Но приход подписчиков был мизерный, хотя в инстаграме на меня подписано большое количество жен военных. Как только я убрала военную тематику из своего тг-канала, люди начали активно подписываться, буквально по 1000-2000 тысячи человек в день”. Сейчас девушка делает акцент на образе “светской львицы”: публикует сгенерированные фото в дорогих интерьерах, леопардовых нарядах, позирующей с цветами и пятитысячными купюрами.

Есть и обратная ситуация. Би-би-си нашла несколько блогерок, чьи мужья, вероятно, не находятся на фронте, но они регулярно изображают их военными в ИИ-видео. Женами “участников СВО” они не представляются, просто рекламируют таким образом свои услуги. Так, одна художница выложила ролик, где ее живой партнер изображен в виде призрака в российской военной форме. “Что творит ИИ. Это просто разрыв”, — гласит подпись.

 

“Военная форма будет неактуальна”

 

Нейроботы начали набирать популярность еще в 2024 году: каждый день появляются новые, и сейчас их уже десятки, если не сотни тысяч, рассказал Би-би-си CEO сервиса для аналитики сообществ Combot и сооснователь Ассоциации русскоязычных комьюнити-менеджеров (АРКМ) Федор Скуратов.

Доходы создателей ботов, по мнению Скуратова, небольшие: на одном можно заработать до 1 млн рублей в месяц. “Объективно — это микробизнес. Единственный крупный бизнес, который был построен на ботах — это „Глаз Бога“, — говорит он. („Глаз Бога“ — телеграм-бот для поиска личных данных. В феврале 2025 года у его команды прошли обыски, а создатель Евгений Антипов уехал из России и перезапустил проект — Би-би-си. )

Что касается самих ИИ-художников, то, по прогнозам Скуратова, период больших заработков будет коротким, и их доходы в обозримом будущем упадут. Реферальная система — „не самая выгодная история“, уточняет эксперт.

“Раньше у нас были, например, мастера фотошопа, которые обрабатывали фото со свадьбы и на этом зарабатывали. То же самое сейчас с теми, кто все еще не в состоянии использовать нейросети даже через бот — им проще заплатить какую-то небольшую денежку человеку, который уже на этом набил руку, — объясняет Скуратов. — 10 лет назад на фотошопе могли зарабатывать 20 тысяч рублей. Сейчас можно зарабатывать 200-500 тысяч рублей [на нейроконтенте]. Через полгода, тех, кто будет зарабатывать на этом рынке, станет уже в 10 раз больше. И заработки снова опустятся до 20-50 тысяч рублей”.

ИИ-контент на военную тематику вскоре станет никому не интересен, считает блогер Ульяна Лебедь.

“СВО закончится, мужья вернутся домой, и все это накроется медным тазом, так скажем. Возможно, какие-то там [запросы останутся], но вот военная форма, разрушенные дома... такая тематика уже будет неактуальна”.