По данным Financial Times, Париж добивается исключения российского миллиардера из санкционного списка в рамках переговоров об освобождении французских граждан, находящихся в тюрьмах Азербайджана. То есть один из главных союзников Украины в Европе фактически предлагает рассчитаться с режимом Ильхама Алиева не своими активами и не двусторонними уступками, а элементом санкционной системы, созданной в ответ на российскую агрессию против Украины.

Из-за позиции Франции и Словакии 14 сентября послы ЕС не смогли договориться о нормальном продлении персональных санкций. Их действие пришлось экстренно продлить всего на семь дней — до 22 сентября. Такие ограничения требуют единогласия всех 27 государств ЕС, поэтому достаточно одной-двух стран, чтобы превратить весь список почти из трех тысяч физических и юридических лиц в предмет торга. Париж при этом требует исключить именно Усманова.

До сих пор французская дипломатия объясняла свою неожиданную позицию загадочным “специфическим вопросом национальной безопасности” и просьбами международных партнеров. Теперь загадка в значительной степени разгадана. В Азербайджане находятся по меньшей мере двое французов с длительными сроками заключения. Бизнесмен Мартин Райан, арестованный еще в декабре 2023 года, в марте этого года получил десять лет по обвинению в шпионаже в пользу Франции. Париж обвинения отвергает и требует его освобождения. Другой француз, Анас Дерраз, находится под стражей более двух лет и получил 12 лет.

В результате получается совершенно удивительная конструкция. Азербайджан сажает французских граждан. Азербайджан одновременно много лет просит Европу снять санкции с российского миллиардера Усманова. Франции нужны ее граждане — и Париж начинает требовать снять санкции с Усманова. А сами санкции были введены вовсе не из-за французско-азербайджанских отношений, а из-за нападения России на Украину.

Особый колорит этой сделке придает статус Алиева как едва ли не образцового “друга Украины”. Владимир Зеленский еще в августе лично благодарил президента Азербайджана за поддержку суверенитета и территориальной целостности Украины, энергетическую и гуманитарную помощь. В апреле Зеленский впервые с начала полномасштабной войны посетил Азербайджан, стороны подписали шесть документов, включая договоренности в сфере оборонного сотрудничества. Киев действительно имеет основания ценить поддержку Баку.

Но у этой дружбы обнаруживается любопытная оборотная сторона. Пока украинское руководство благодарит Алиева за поддержку территориальной целостности, Баку участвует в международной кампании по освобождению от санкций одного из наиболее известных представителей российской олигархической системы.

Причем речь идет вовсе не о человеке, случайно попавшем в европейский список. В действующем обосновании ЕС говорится, что Усманов имеет “особенно тесные связи” с Владимиром Путиным, действовал в экономических секторах, обеспечивающих российское государство значительными доходами, и материально или финансово поддерживал либо получал выгоду от российских руководителей, ответственных за аннексию Крыма и дестабилизацию Украины. Отдельно Брюссель напоминает о принадлежавшем Усманову “Коммерсанте”, который после перехода под его контроль, по оценке ЕС, занял отчетливо прокремлевскую позицию.

Усманов пытался добиться отмены санкций через европейские суды. Общий суд ЕС 3 сентября 2025 года ему отказал. Сейчас бизнесмен обжалует это решение в Суде ЕС. Иными словами, Париж предлагает политическим торгом сделать то, чего Усманов пока не смог добиться юридически.

Удивительный международный клуб друзей Усманова

Еще более странно выглядит состав государств, которые последовательно вступаются за миллиардера. За Усманова ходатайствовали Турция, Азербайджан, Узбекистан, Казахстан и Кыргызстан — то есть фактически весь костяк Организации тюркских государств. И этого вполне достаточно, чтобы задать вопрос: почему судьба одного российского миллиардера превратилась в предмет межгосударственной дипломатии сразу пяти стран?

В марте Реджеп Тайип Эрдоган лично обратился к премьеру Словакии Роберту Фицо с просьбой помочь вывести Усманова из-под санкций. При этом турецкий президент напомнил, что ранее он уже совместно с руководителями Азербайджана, Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана обращался по тому же поводу к руководству ЕС. Усманов в этой переписке предстает практически гуманитарным деятелем — филантропом, укрепляющим связи тюркского мира с Западом.

На европейской стороне эту кампанию долго обслуживала Словакия при поддержке Венгрии. Теперь к ней присоединилась Франция — причем не из абстрактной любви к тюркской солидарности, а потому что у Алиева оказался крайне эффективный переговорный ресурс в виде французских заключенных.

И вот здесь проблема становится гораздо толще Усманова.

Человек с очень хреновой биографией

Самого Алишера Усманова в подобной истории трудно представить случайной фигурой. Его официальная биография соседствует с таким количеством темных эпизодов, версий и связей, что в 2007 году The Guardian посвятила отдельное расследование попытке разобраться в его прошлом. При этом необходимо разделять доказанное и недоказанное: часть самых тяжелых обвинений против Усманова подтверждения не получила. Но даже после этого остается весьма необычная картина.

В 1980 году военный трибунал приговорил Усманова к восьми годам заключения за мошенничество и соучастие в получении взятки. Он отбыл около шести лет и вышел досрочно. В 2000 году Верховный суд Узбекистана отменил приговор по реабилитирующим основаниям. Усманов всю жизнь утверждает, что дело было сфабриковано в результате внутриклановой борьбы.

Но десятилетиями параллельно существовала значительно более тяжелая версия — что в деле фигурировало изнасилование. Ее распространяли российские СМИ, а позднее бывший британский посол в Узбекистане Крейг Мюррей. Мюррей ссылался на полученную в Узбекистане информацию и утверждал, что речь шла об особенно жестоком преступлении, после которого якобы исчезли потерпевшая и некоторые связанные с делом люди. Эта версия подтверждения не получила. Представители Усманова предоставляли журналистам сведения о приговоре, где изнасилования не было, Süddeutsche Zeitung впоследствии официально отказалась от аналогичного утверждения, а сама The Guardian писала, что не нашла достоверных доказательств обвинения.

Есть и другая история — уже не о советском прошлом. 30 августа 2006 года Усманов купил издательский дом “Коммерсантъ”. Через полгода, 2 марта 2007 года, один из наиболее известных журналистов издания, военный обозреватель Иван Сафронов, погиб, выпав из окна лестничной площадки своего дома. Следствие объявило произошедшее самоубийством, однако коллеги Сафронова в эту версию не верили. Перед смертью он работал над материалами о чувствительных поставках российского оружия Сирии и Ирану, а ранее неоднократно подвергался допросам ФСБ. Комитет защиты журналистов счел обстоятельства достаточными как минимум для полноценной проверки версии убийства.

В 2007 году британский депутат Европарламента Том Уайз публично высказал такую версию, но сам признавал отсутствие доказательств. Усманов категорически отверг какую-либо причастность и заявлял, что даже не был знаком с журналистом. The Guardian также не обнаружила доказательств связи миллиардера с гибелью Сафронова.

Однако на этом необычные совпадения его биографии не заканчиваются. Усманов никогда не признавал себя сотрудником КГБ и прямо отрицал службу в советских или постсоветских спецслужбах. Но его окружение и карьерная траектория действительно были тесно переплетены с этой средой. Он окончил МГИМО, после чего работал во Внешнеэкономической ассоциации Советского комитета защиты мира — структуре, которую The Guardian характеризовала как широко считавшуюся прикрытием для КГБ. Его партнером по одному из первых постсоветских бизнесов был бывший офицер КГБ. Среди близких знакомых назывался бывший глава СВР Евгений Примаков; сам Усманов признавал многочисленные знакомства с действующими и бывшими сотрудниками спецслужб, но справедливо отмечал, что знакомство с офицерами КГБ само по себе преступлением не является.

Еще интереснее история Гафура Рахимова. Усманов признавал, что знаком с Рахимовым много лет, объясняя это соседством Рахимова с его родителями и отрицая какие-либо совместные деловые интересы. Когда эта связь обсуждалась в британской прессе, Рахимова уже обвиняли в принадлежности к узбекской организованной преступности и торговле наркотиками.

Позднее эти характеристики перестали быть просто журналистскими слухами. Министерство финансов США официально внесло Рахимова в санкционные списки как одного из лидеров узбекской организованной преступности и участника международных героиновых сетей. Американский Минфин прямо утверждал, что Рахимов специализировался на организованном производстве наркотиков в Центральной Азии и управлял крупными международными каналами поставки героина. Это, разумеется, не превращает Усманова в наркоторговца — доказательств его участия в этих операциях нет. Но сам факт многолетнего знакомства Усманов не отрицал.

По отдельности ни один из этих эпизодов не позволяет приписывать Усманову преступления, которых судом или убедительными доказательствами за ним не установлено. Количество слухов не является доказательством их истинности. Но речь здесь вообще о другом: это чрезвычайно токсичная и спорная биография для человека, ради которого пять государств тюркского мира, Словакия, Венгрия, а теперь фактически и Франция годами расходуют дипломатический капитал.

Что на самом деле разрушает Алиев

Самая важная часть этой истории конечно же не Усманов — одним извращенцем больше, одним — меньше. ЕС создал персональные санкции как политико-экономический инструмент давления на людей и структуры, связанные с российской агрессией. Их слабость давно известна: список необходимо регулярно продлевать единогласно. До сих пор торги шли главным образом внутри самого Евросоюза — Венгрия или Словакия пытались выменять уступки на свое согласие.

Возникает значительно более опасный прецедент. Третья страна фактически получает возможность конвертировать свои двусторонние отношения с отдельным государством ЕС в освобождение российского фигуранта санкций.

У Алиева есть французские заключенные — Париж просит снять санкции с Усманова. У Узбекистана есть уран, стратегические металлы и крупные контракты для французского бизнеса — Ташкент тоже годами просит за Усманова. У Турции есть собственный набор рычагов давления на Европу — Эрдоган пишет письма Фицо. Все эти совершенно посторонние по отношению к войне в Украине интересы постепенно начинают определять, кто останется под санкциями, введенными именно из-за войны.

В этом и заключается системная проблема. Если такая схема сработает один раз, вопрос для любого следующего правительства будет уже не “сохраняются ли основания для санкций?”, а “что нам дадут за исключение этого человека?”.

Причем Украина в этой конструкции оказывается стороной, у которой никто ничего не спрашивает. Ее города подвергаются российским ударам, ради этой войны ЕС вводит санкции, но разменивать эти санкции могут Париж и Баку ради освобождения французов или доступа к каким-нибудь новым политическим и экономическим договоренностям.

Ирония в том, что Алиев при этом действительно помогает Украине. Азербайджан поставляет гуманитарную и энергетическую помощь, признает украинскую территориальную целостность, развивает отношения с Киевом и может быть полезным партнером. Именно поэтому происходящее столь показательно. Международная политика Алиева никогда не была благотворительностью. Баку поддерживает Украину там, где это соответствует его собственным интересам, и совершенно спокойно защищает человека из путинской экономической системы там, где интересы Азербайджана требуют обратного.

Поэтому определение “большой друг Украины” в данном случае стоит употреблять исключительно в кавычках. Сейчас Алиев показывает Киеву весьма полезный урок: можно поддерживать Украину, покупать активы в ее стратегических отраслях, получать публичные благодарности Зеленского — и одновременно использовать отношения с крупнейшей страной ЕС для демонтажа санкций против одного из наиболее влиятельных российских миллиардеров.

И если Франция в конце концов добьется исключения Усманова, главный выигрыш получит даже не он. Выиграет сам принцип, согласно которому европейские санкции против России можно обменять на что-нибудь достаточно ценное.

Для Алиева — на отношения с Парижем. Для Франции — на двух французов из азербайджанских тюрем. Для Усманова — на свободу от европейских ограничений.

Украине в этой сделке не достанется ничего. Кроме еще одной пробоины в санкционном режиме, созданном ради ее защиты.