Вопрос о причинах смерти Бориса Березовского остался открытым

Британский коронер Питер Бедфорд, проводивший дознание по делу о гибели российского бизнесмена Бориса Березовского, оставил вопрос о причинах его смерти открытым. Как передает BBC, Бедфорд заявил, что у него нет достаточно доказательств, чтобы вынести однозначное решение.

На заседании коронерского суда британские следователи и эксперты исключили версию убийства. На теле бизнесмена не было обнаружено каких-либо травм и ран, указывающих на насильственную смерть. А в его организме не были найдены вредные вещества, указывающие, что его могли отравить, пишет газета The Guardian.

Березовский был найден мертвым в марте прошлого года в ванной дома в деревне Аскот недалеко от Виндзора. На шее бизнесмена был затянут обрывок черного кашемирового шарфа, другой обрывок был найден на перекладине для душевой шторы. Судебный эксперт Раймонд Фиш заявил, что на шее Березовского не было найдено травм, которые могли быть получены до того, как шарф был завязан на шее. Таким образом, версия об инсценировании самоубийства тоже исключается.

Сегодня на судебном заседании также были опрошены родственники и телохранитель Березовского. Большинство из них говорили, что Березовский стал очень подавленным из-за серии финансовых трудностей. Одна из самых крупных его неудач — проигранный суд Роману Абрамовичу с выплатой 3 млрд фунтов ущерба. Бизнесмен боялся столкнуться с нищетой и начал лечиться от депрессии. Но он часто спрашивал своего охранники о способах покончить жизнь самоубийством: “Стоит ли мне спрыгнуть или порезать вены?”

Дочь Березовского от первого брака Елизавета одна из немногих на суде заявляла, что ее отец мог быть убит. Она призналась, что он и с ней часто говорил о суициде, но она не может поверить, что Березовский действительно совершил такой шаг. Отец рассказывал ей, что “с ним случилось что-то странное” и о некой “химической реакции внутри организма”, передает ее слова BBC. Она заявила, что ее отцу часто угрожали. “Он всегда был мишенью. Мой отец был очень серьезной политической фигурой”. На вопрос судьи о противоречиях в ее первых показаниях и сейчас, она ответила, что “чем больше она об этом думала, тем больше сомнений у нее было” относительно версии о суициде.