Ринат Ахметов надеется заработать на войне десятки миллиардов долларов

СКМ Рината Ахметова готовится зайти в Международный реестр убытков и параллельно ускоряет судебные процессы против России, пытаясь добиться реальных выплат за разрушенные и захваченные активы — не дожидаясь, пока заработает полноценный механизм репараций. Этот механизм международные партнеры Украины выстраивают уже несколько лет: сначала появился Реестр убытков, затем в конце 2025 года была создана Международная компенсационная комиссия, а следующим этапом должен стать Компенсационный фонд, который и обеспечит выплаты. Но сроки запуска фонда зависят от политических и юридических решений, и быстрых денег бизнесу там не обещают, пишет DW.

Для Ахметова и его группы вопрос компенсаций — не теория. В СКМ подтверждают, что планируют подавать заявления в Реестр, рассчитывая, что в перспективе несколько лет замороженные российские активы могут быть направлены на удовлетворение требований украинских заявителей. Размер убытков СКМ публично не раскрывает, но представители юридической команды, сопровождающей иски СКМ, ДТЭК и самого Ахметова, оценивают масштаб претензий как “десятки миллиардов долларов” с учетом потерь с 2014 года.

Одновременно СКМ действует через международный инвестиционный арбитраж на основании двустороннего соглашения о защите инвестиций между Украиной и РФ (1998). Самый продвинутый кейс в группе — ДТЭК “Крымэнерго”: в 2023 году компания получила арбитражное решение о взыскании основной суммы и процентов за экспроприированные в Крыму активы, и сейчас, по оценке СКМ, сумма составляет около 263 млн долларов. Россия платить отказывается, поэтому ключевой фронт — не “получить решение”, а превратить его в деньги через признание и принудительное исполнение в иностранных юрисдикциях.

По словам представителей СКМ, в Нидерландах по заявлению ДТЭК уже наложен арест на доли, которыми “Газпром” владеет в компании South Stream, а также в компании Wintershall (проект, связанный с разработкой газовых месторождений в Северном море). “Газпром” оспаривает такие меры, заявляя, что не отвечает по долгам РФ, но в СКМ рассчитывают, что апелляционные инстанции Нидерландов подтвердят замораживание акций и дальше суд перейдет к вопросу по существу — можно ли эти доли конфисковать и продать для погашения арбитражного долга.

Следующая большая точка в календаре СКМ — арбитраж по экспроприации недвижимости в аннексированном Крыму в 2014—2017 годах: в компании ожидают решение в первой половине 2026 года. Отдельно в мае 2025-го СКМ подала иски по активам, захваченным на территории так называемых “ДНР” и “ЛНР” в период 2014—2017 годов; слушания прогнозируются на 2027 год, а решения — уже в 2028-м. После полномасштабного вторжения, отмечают в группе, ущерб вырос из-за новых потерь, включая мариупольские металлургические активы, и по этим эпизодам СКМ готовит новые обращения в инвестиционный арбитраж, а также уже подала жалобу в ЕСПЧ.

Юристы, работающие с подобными кейсами, подчеркивают, что главная практическая проблема — суверенный иммунитет: государства нельзя судить в судах другого государства без согласия, а значит даже имея решение украинского суда или международного органа, истцу еще нужно убедить иностранную юрисдикцию разрешить взыскание. В самом Реестре убытков также признают: там, где украинские суды находят основания преодолевать иммунитет, иностранные суды действуют осторожнее, и уже были случаи отказа в исполнении решений за рубежом именно по этому мотиву.

С инструментами тоже есть ограничения. ЕСПЧ, как напоминают юристы, после выхода России из Европейской конвенции по правам человека может рассматривать требования только по действиям до сентября 2022 года, а рассмотрение там обычно длительное, и даже победа не гарантирует реального взыскания. Инвестиционный арбитраж считается более “прикладным” с точки зрения дальнейшего исполнения, но он дорогой и долгий: часто это годы разбирательств и миллионы евро расходов на юристов и консультантов. При этом в делах по двусторонним инвестиционным договорам сохраняется окно возможностей — даже после прекращения действия договора Украина—РФ еще в течение 10 лет можно подавать иски по нарушениям, подпадающим под защиту инвестиций.

На фоне активности СКМ государственные компании, согласно позиции Минюста Украины, в основном не запускают отдельные судебные кампании, делая ставку на международный компенсационный механизм. А частный сектор действует неравномерно: по опросу Европейской бизнес ассоциации (ноябрь 2025), среди 88 опрошенных компаний лишь небольшая доля уже пошла в суды или международные инстанции, хотя потери от войны признают почти все. СКМ же делает ставку на конкретную механику взыскания: искать российские активы, которые используются в коммерческой деятельности, и добиваться обращения взыскания на них в странах, где это юридически возможно — параллельно с участием в будущем “репарационном” контуре через Реестр убытков.