Украинские “добровольцы” в РФ: госизменники или жертвы?

Близкие описывают Павла Олейника, старшего лейтенанта Вооруженных сил Украины (ВСУ), как принципиального украинского патриота, который сознательно выбрал военную карьеру во время полномасштабного вторжения РФ в Украину и стремился непосредственно участвовать в боевых действиях. Однако после попадания в российский плен этот 25-летний кадровый офицер родом с Волыни оказался в составе подразделения армии РФ, так называемого“Отдельного батальона имени Максима Кривоноса”, бойцов которого российская пропаганда представляет как “украинских добровольцев”. Сам Олейник утверждает, что согласился на это исключительно ради побега.

Спустя полгода ему действительно удалось сбежать из российского формирования. По пути он получил ранение в результате атаки дрона. Однако вместо свободы Олейник, оказавшись на подконтрольной Украине территории, вновь попал за решетку, на этот раз уже в статусе российского военнопленного. В отношении него ведется досудебное расследование по факту возможного совершения государственной измены. При этом спустя полтора года военному так и не было предъявлено официальное подозрение.

В чем заключается сложность ситуации, в которой оказался Павел Олейник, разбиралась DW. Связаться с ним удалось в письменном формате через его адвоката Юрия Нефедова. Кроме того, DW пообщалась с родственниками Олейника и опросила юристов.

 

 

Обстоятельства российского плена

В руки российских военных Павел Олейник попал 1 октября 2024 года на Покровском направлении, где служил командиром взвода в составе 101-й отдельной бригады охраны Генерального штаба ВСУ. Это произошло во время отхода его взвода с позиции. Решение отступить, по словам Олейника, он принял самостоятельно, “исходя из сложившейся ситуации”. По словам его адвоката Юрия Нефедова, Олейник без оружия вернулся на прежнюю позицию за своими вещами и там столкнулся с российскими оккупантами. “Это была моя ошибка. Я считал, что расстояние небольшое и я быстро вернусь”, - объясняет Олейник в ответе на вопросы DW.

По словам военного, в российском плену его содержали в одиночной камере, в помещениях без окон, на оккупированных РФ территориях Донецкой и Луганской областей. В течение первых шести дней его допрашивали о состоянии позиций, бригаде и личных данных. Олейник утверждает, что не раскрывал информацию о расположении складов и несении службы. За уклончивые ответы и отказ сотрудничать со спецслужбами так называемых “ДНР” и “ЛНР”, как утверждает военный, его избивали, пытали электрическим током, а также запирали голым в небольшом металлическом сейфе.

В рядах батальона Кривоноса

О батальоне Кривоноса, по словам Олейника, он впервые узнал от россиян во время вербовки. Трижды он отклонял это предложение, а на четвертый раз согласился. “Во время бесед мне рассказывали, что эти подразделения привлекаются для эвакуации гражданских из зон боевых действий. Именно поэтому я считал, что это даст мне возможность сбежать. (...) Конечно, я боялся осуждения со стороны родных и побратимов, но был уверен, что они во всем разберутся”, - отмечает военный.

Новая жизнь ветеранов ВСУ после ужасов плена в РФ

На  обмен, как следует из ответа Олейника, он не рассчитывал, поскольку считал, что кадровых офицеров Москва не будет возвращать, чтобы создать их дефицит в рядах ВСУ. “Об этом мне говорили и россияне, что логично. Также мне угрожали, что будут судить меня за то, что я воевал на “их территориях” (на оккупированных РФ частях Донецкой и Луганской областей. - Ред.)”, - рассказывает Олейник.

По его словам, никаких документов с министерством обороны РФ он не подписывал. Речь шла о контракте “с частным лицом, оказывающим военные услуги”. Смена статуса с военнопленного на комбатанта, как следует из рассказов Олейника, не принесла ему большей свободы. Хотя ему и выдали телефон, он не решился связаться с родственниками, сослуживцами или установить контакт с Украиной через проект “Хочу жить”, опасаясь “фиктивных контактов”.

До близких новость о переходе Павла Олейника на сторону РФ дошла лишь в начале февраля 2025 года, когда на ресурсах батальона Кривоноса появились первые пропагандистские ролики с его участием. К тому моменту семья уже знала о его пленении из опубликованных ранее видеозаписей его допроса российскими военными.

Однако такой поворот событий, по словам его девушки Ирины Олейник и ее родителей, стал для них скорее еще одним подтверждением жестокого обращения с ним в плену. “Я в нем не сомневалась, понимала: если он это делает, значит, так нужно”, - говорит Ирина в беседе с DW.

 

 

О своем участии в российских пропагандистских видеороликах, в которых говорилось о “невыносимых офицерских буднях в ВСУ”, Олейник говорит: “Отказаться было невозможно”.

Побег от россиян

На случай, если попасть на фронт не удастся, у Олейника, по его словам, был и план “Б” — попытаться бежать через территорию России в Грузию, а оттуда в Украину. Однако 9 марта 2025 года его вместе с другим участником формирования в составе группы из восьми российских спецназовцев отправили в Андреевку Донецкой области для зачистки территории. Перед началом задания, как рассказывает Олейник, он покинул группу и ушел через поле. “Я не пошел туда, где планировалась зачистка, потому что опасался, что это проверка. Скрывался два дня. Прятался от дронов в подвалах и домах”, - рассказал Олейник.

По словам адвоката Нефедова, его преследовали российские беспилотники, которые в итоге ранили его в спину. Информация о ранении Олейника подтверждается и документами, предоставленными семье украинскими правоохранительными органами. В российском батальоне также сообщили о пленении Олейника, утверждая, что это произошло якобы в тот момент, когда он прикрывал группу “кривоносовцев”. Сам мужчина категорически отрицает участие в боевых действиях против Украины.

Вместо свободы - снова за решетку

Как утверждает адвокат Юрий Нефедов, после попадания к украинским правоохранителям его подзащитный предоставил всю известную ему информацию и неоднократно проходил проверки на полиграфе. Защитник убежден, что Павел Олейник не видел иного способа выбраться из российского плена. По словам адвоката, его клиент опасался, что его могут вывезти вглубь территории РФ, поэтому согласился на предложение, чтобы остаться на оккупированной РФ части Украины. Кроме того, если бы переход на сторону противника действительно был добровольным, военный не стал бы рисковать жизнью, убегая под ударами дронов, считает адвокат.

Почти два года в российском плену: история крымчанки Ление

О задержании Павла Олейника после его побега семья узнала не от украинских правоохранительных органов, а из опубликованного в интернете видео, где он не скрывает факта вступления в российское формирование и рассказывает о своем побеге. Позже в ответах на обращения родственников государственные органы объяснили его содержание под стражей в Украине статусом российского военнопленного.

За полтора года Олейника несколько раз переводили между пенитенциарными учреждениями и содержали, в частности, в лагере для российских военнопленных “Запад-4”, что вызвало у его близких серьезные опасения за его безопасность. С июня Олейник вновь находится в месте содержания военнопленных при Киевском следственном изоляторе.

По состоянию на 8 мая 2026 года в Мариупольской специализированной прокуратуре в сфере обороны семье Олейника сообщили, что досудебное расследование по уголовному производству по факту возможной государственной измены, совершенной в условиях военного положения, в отношении Олейника продолжается.

Адвокат Юрий Нефедов пытался получить доступ к материалам следствия, однако, по его словам, получил отказ, поскольку не является стороной по делу.

DW также направила запрос в Службу безопасности Украины (СБУ) с просьбой предоставить детали расследования. Однако спецслужба лишь сообщила, что Олейник был “взят в плен военнослужащими ВСУ”, и отказалась раскрывать другие обстоятельства “в интересах национальной безопасности”, сославшись на положения закона о защите контрразведывательной информации и ограничения, связанные с досудебным расследованием.

 

Тем временем родственники Олейника жалуются на отсутствие какого-либо продвижения по делу и сохраняющуюся неопределенность. Пока официальное подозрение не предъявлено, возможности адвоката существенно ограничены. Разрешения на свидание с ним близкие так и не получили. По словам самого Олейника, никакой коммуникации с правоохранительными органами не происходит.

“В его письмах чувствуется предельная злость и разочарование. Он был готов умереть за эту страну во время штурмов, готов был погибнуть просто ради того, чтобы попасть на эту территорию. А сейчас не понимает, за что ему все это и почему к нему и его семье относятся с таким неуважением. Когда российским военнопленным, которые пришли убивать, разрешают встречи с близкими”, - говорит Ирина Олейник.

Государственная измена или способ побега?

Эксперт Центра гражданских свобод, кандидат политических наук Михаил Савва указывает, что согласно Женевским конвенциям военнопленные могут содержаться под стражей до окончания боевых действий. “Вполне возможно, что подписание контракта этим человеком будет рассмотрено как способ побега. (...) Международное право никак не регулирует именно метод побега из плена. Третья Женевская конвенция достаточно четко определяет, когда побег считается состоявшимся. Но каким образом он осуществляется - вариантов множество, и они зависят от конкретной ситуации, в которой оказался человек. Тот вариант, который выбрал этот мужчина, вполне имеет право на существование, хотя и требует проверки”, - отмечает Савва.

По словам эксперта, ключевым вопросом в этой истории является не сам факт вступления в российское формирование, а мотивы и реальные действия Олейника. Если будет доказано, что его целью был именно побег из плена, а не добровольное сотрудничество с противником, это может существенно повлиять на правовую оценку произошедшего. В то же время все обстоятельства требуют тщательной проверки и расследования.

 

 

При этом, комментируя историю Олейника, эксперт отмечает, что тот действовал по алгоритму поведения военнопленного: выжил, сбежал и нанес ущерб противнику. “Там не сказано, что для того, чтобы сбежать, ты не имеешь права надеть форму другой армии. А как все было на самом деле - сейчас выясняют”, - отмечает Савва.

Ключевой вопрос - было ли принуждение?

Однако окончательную оценку таким действиям дает не международное гуманитарное право, а национальное законодательство. По словам исполнительного директора неправительственной организации “Комиссия по международному правосудию и подотчетности” (CIJA) Уильяма Уайли, хотя, на первый взгляд, переход украинского военнопленного в ряды российских войск может выглядеть как очевидный случай государственной измены, ключевой вопрос состоит в том, имело ли место принуждение.

Бремя доказывания этого, как отмечает Уайли, ложится на обвиняемого. “На практике одним из факторов, которые обвинители будут учитывать в каждом конкретном случае перед предъявлением обвинения, является то, имело ли место дезертирство и вернулся ли он в украинские войска при первой же возможности”, - говорит Уайли в комментарии DW.

Похожую позицию ранее озвучивал и представитель украинского Офиса омбудсмена по вопросам безопасности и обороны Юрий Ковбаса. В комментарии польскому русскоязычному проекту “Вот Так” он подтвердил, что бывшим украинским военнопленным, вступившим в российский батальон Кривоноса, потенциально может грозить ответственность за государственную измену.

В то же время, если это произошло под принуждением, “они могут добровольно сдаться в плен ВСУ”, сотрудничать со следствием и, в случае доказанности факта принуждения, избежать уголовного преследования. Отсутствие подозрения в государственной измене, выдвинутого Олейнику за все это время, по мнению Саввы, свидетельствует о том, что украинские правоохранительные органы “не спешат с выводами”, а пытаются тщательно разобраться в ситуации.

Рассказы украинцев о плене в России

Он указывает на сложность такого расследования, поскольку следствие может не иметь доступа к потенциальным свидетелям событий, происходивших в российском плену, а также не может допросить людей, которые, по утверждению самого Олейника, подвергали его пыткам или вербовали в российское формирование. Именно поэтому проверка обстоятельств может продолжаться месяцами или даже годами.

Развязка этого дела важна не только в контексте судьбы самого Олейника, но и потому, что она формирует правовой прецедент, отмечает Савва. По его словам, подобные случаи могут повторяться, поскольку война продолжается, а Россия и дальше занимается вербовкой военнопленных.

Точное количество украинских военнослужащих, перешедших на сторону РФ добровольно или под принуждением, неизвестно. На запросы DW по этому поводу украинские разведывательные службы не ответили. Российская пропаганда создает впечатление массовости данного явления. В то же время СБУ в комментарии DW назвала такие случаи “единичными фактами”, каждый из которых отдельно проверяется следствием.

По состоянию на ноябрь 2025 года, в Координационном штабе по вопросам обращения с военнопленными сообщали о 62 подтвержденных случаях заключения пленными контрактов с министерством обороны России. Части из них в Украине были предъявлены подозрения в государственной измене, совершенной в условиях военного положения. Общее количество подобных уголовных производств в Государственном бюро расследований раскрывать отказались, сославшись на тайну досудебного расследования.

Несмотря ни на что, как говорит Олейник, о выбранном способе побега из российского плена он не жалеет, хотя и признает, что не ожидал такого отношения в Украине. “Больше всего меня пугает возможный обмен и повторное попадание к россиянам”, - признается он.