Ловушка Донбасса. Где развернутся главные сражения предстоящих месяцев

Этим он как бы еще раз дал понять, что отступать без боя из Донецкой области, как было, по распространенной версии, договорено в Анкоридже президентами РФ и США Владимиром Путиным и Дональдом Трампом, он не будет. А заодно этот шаг укрепил уже давно бытующее в информполе представление о том, что главная битва войны будет разворачиваться на Донбассе.

Об этом, собственно, постоянно говорят как украинские, так и российские спикеры, основываясь на периодических намеках из Москвы, что Кремль будет готов остановить войну, выйдя на границы Донецкой области. А значит — и сосредоточит свои основные военные усилия на данном направлении. 

Но так ли это будет на самом деле?

Мы уже неоднократно писали, что с военно-стратегической точки зрения захват оставшихся под контролем Украины 25% Донецкой области не даст России ровным счетом ничего. Даже выйдя на границы Донбасса армия РФ не подойдет ни к одному важному городу-миллионнику, не перережет ключевые логистические пути снабжения Вооруженных сил Украины. Фронт просто сместится на десятки километров западнее и упрется в новые линии обороны украинских войск. Например, на укрепрайон Барвенково и не только. И пробивать их нынешними темпами россияне будут еще годами.

Со стратегической точки зрения в нынешней войне имеют решающее значение два фронта.

Первый и самый главный — южный фронт (Запорожская и Днепропетровская область). Продвижение на нем дает россиянам сразу несколько преимуществ — оттесняет украинские войска от Крыма, от сухопутного коридора на полуостров и от Азовского моря, приближает фронт к Запорожью и Днепру — двум крупнейшим и важнейшим промышленным и логистическим узлам юго-восточной Украины, на которых во-многом, завязано снабжение ВСУ на фронте. Более того, если удастся эти города захватить и создать плацдарм на правом берегу Днепра — открывается путь к продвижению через Кривой Рог к Приднестровью с отрезанием Украины от моря. И наоборот — продвижение украинских войск на южном фронте резко усложнит россиянам задачу удержания захваченных территорий на юге Украины, которые уже сейчас подвергаются постоянным ударам дронов. И именно здесь, на стыке Донецкой, Запорожской и Днепропетровской областей ВСУ предпринимали в этом году наиболее активные контрнаступательные действия. 

То есть, для обеих сторон фронт имеет ключевое значение. 

Второй по важности фронт — северный (от госграницы Украины и России). Продвижение там также дает РФ массу преимуществ. Это и отодвигание фронта от собственно российских регионов, и приближение к Киеву (если будет активировано Черниговское направление) со всеми вытекающими отсюда для столицы последствиями в виде усиления обстрелов различными видами вооружений. Также это возможность взять под дроново-огневой контроль основные коммуникации правобережной Украиной с Харьковом, Полтавой, а также с участками фронта в Харьковской области и на севере Донецкой. А если продвижение РФ на севере совпадет с продвижением на юге, то, фактически, вся левобережная Украина окажется в гигантском “полукотле”, насквозь простреливаемом и дронами, и КАБ. Что резко усложнит оборону и Донецкой области.

С учетом очевидной второстепенности краматорско-славянского направления, в украинских военных кругах уже давно существуют подозрения, что поднимаемый россиянами шум вокруг Донбасса — отвлекающий маневр, чтоб побудить ВСУ перебросить туда резервы с более важных участков фронта.

“И иногда это работает. Например, в конце июня РФ заявляет о захвате Константиновки, хотя она к тому моменту еще полностью взята не была. Или россияне говорят, как они быстро продвигаются к Дружковке и к Славянску, или что вот-вот возьмут Лиман, явно преувеличивая свои успехи. Что происходит? Командование снимает часть сил, в том числе, с запорожского направления и отправляет на Донбасс, чтоб контратаковать, затормозить продвижение РФ и показать всем, что распространяемая Кремлем информация не отвечает действительности. И переброшенные резервы вязнут в тяжелых боях с потерями. А на запорожском участке россияне тут же перехватывают инициативу. Так что вольно или невольно закрадывается подозрение, что нас противник сознательно заставляет концентрироваться на Донбассе, как на ловушке, отвлекая внимания от направлений главных ударов”, — считает источник в военных кругах.

Впрочем, так это или нет — вопрос открытый. Кремль может политические задачи (выход на границы Донецкой области, как условие завершения войны) поставить выше военных и действительно сконцентрироваться на Донбассе, намереваясь хоть за год-два его захватить.

Верность всех этих версий можно будет проверить в ближайшие месяцы, исходя из интенсивности российских атак на разных направлениях.

Однако, с любыми наступательными действиями как РФ, так и Украины есть проблемы более общего характера.

Прежде всего — засилье дронов в небе, делающих крайне тяжелым любое продвижение войск. Это приводит к тому, что фронт находится в тупике и на глубину в 20 километров представляет собой сплошную серую зону, внутри которой могут вперемешку присутствовать солдаты воюющих армий. И даже если какой-то отряд, воспользовавшись “окном возможностей” из-за погодных условий или просчетов противника, сумеет продвинуться достаточно глубоко, его рано или поздно обнаруживают операторы дронов и уничтожают, либо блокируют передвижения. Из-за этого, кстати, довольно скептически стоит воспринимать большинство заявлений с обеих сторон о продвижениях. Нередко доказательством этого служит временное присутствие сил в населенном пункте, который уже через несколько дней перейдет в руки противника, потом обратно и так далее.

Вырваться из этого тупика на “оперативный простор”, как считают опрошенные нами военные, армии могут при выполнении трех условий.

Первое — резкое увеличение результативности “охоты” за операторами дронов противника. Сейчас, по сути, к этому и свелся основной смысл военной тактики на фронте. Потому что без уничтожения экипажей БПЛА любое продвижение в принципе невозможно. И если какая-либо из сторон сумеет в этой “охоте” проработать технологии, которые позволят вырваться вперед и удержать лидерство хотя бы на несколько месяцев — она получит явное преимущество.

Второе — прорыв в подавлении дронов противника. Сейчас на фронте сложилась уникальная для военной истории ситуации, когда обе стороны имеют “превосходство в воздухе” за счет своих дронов. Та сторона, которая сможет подавить большинство дронов противника, при этом удержав в воздухе свои, сможет прорваться вперед. Правда, пока такой ситуации никогда не возникало — разработки борьбы с дронами обе армии ведут постоянно, но очень быстро против них находится противоядие.

Третье — прорыв в области атакующих наземных роботизированных систем. То есть, условно говоря, когда роботы, а не люди будут штурмовать посадки, села и города, а потом удерживать территории. В сети много ярких презентаций подобных экспонатов, но до массового практического применения дело не дошло. Хотя, возможно, это вопрос ближайшего будущего. И если одна из воюющих сторон во внедрении таких систем сумеет на приличный отрезок времени опередить противника, она получит неоспоримое преимущество.

Но пока боевые роботы-штурмовики на полях сражений еще не появились в большом количестве, может ли резкое увеличение численности воюющих армий переломить ситуацию? Этот вопрос в последнее время все чаще задается в связи со слухами о предстоящей мобилизации в России (опровергаемыми Кремлем) и “встречными” слухами о грядущем ужесточении мобилизации в Украине в плане снижения призывного возраста или призыва женщин (также опровергаемыми властями).

Мы уже писали, что если одна из армий нарастит свою численность многократно больше, чем у противника, то это, безусловно, даст ей преимущество. Она сможет активировать новый участок фронта (например, в Черниговской области), сможет нарастить численность экипажей БПЛА и, наконец, сможет резко увеличить интенсивность штурмовых действий по всем направлениям, оказывая возрастающее давление на противника. 

Однако, проблема в том, что во-первых, дронов все равно будет больше, чем людей. И потери при наступлении будут очень большими. А значит и новые штурмовики рано или поздно вновь закончится и вопрос в том, на какую глубину продвижения их хватит — на 100-150 километров, 40-50 или 10-20. А во-вторых, одна сторона, увидев нарастающее численное преимущество противника, тут же предпримет меры по увеличению численности собственной армии, чтоб создать плюс-минус паритет. Людские резервы для пополнения армии с обеих сторон еще есть. Да, у России их больше, но и потребность в рабочих руках в тылу также выше, так как, в отличие от Украины, РФ воюет опираясь на собственные экономические ресурсы, а не на помощь извне.

Поэтому, повторимся, ключевую роль будет играть прорыв в технической сфере.

Но если в ней будет сохранятся паритет, то значит и тупиковая ситуация на фронте может держаться еще долго.

И на исход войны, в таком случае, повлияет не столько боевая обстановка на переводов, сколько внутренняя устойчивость  политикума и госаппарата, управляемость армией, экономическое положение, прочность отношений с внешними партнерами и союзниками, а также готовность или не готовность РФ применить ядерное оружие и распространить войну на Европу, и готовность или не готовность стран НАТО перейти реальные “красные линии” Кремля, что может привести к прямому столкновению Запада и России. 

Последние сценарии являются катастрофическими для всех, но по мере затягивания войны риски их запуска увеличиваются. Единственный способ эти риски обнулить — как можно скорее закончить войну.