Китай “съест” немецкую экономику? Где просчиталась Германия

В апреле Китай поставил в Германию менее килограмма высоко востребованного редкоземельного металла германия. Всего три килограмма не менее ценного галлия были экспортированы в Малайзию. Другие страны, согласно анализу данных китайской таможни, не получили вообще ничего. Эти примеры, полагают аналитики, прекрасно иллюстрируют то, как Китай использует лидирующее положение в ключевых сферах, связанных с современными технологиями.

Ведь без Германии не наладить высокоскоростную передачу данных по оптоволоконным кабелям, не будут работать приборы ночного видения, как и высокоэффективные солнечные батареи, используемые на космических зондах и спутниках. А без соединений галлия невозможна мобильная связь пятого поколения 5G, быстрые зарядные устройства перегреваются, и даже сканеры штрих-кодов в супермаркетах выходят из строя.

Кристиан Хелль (Christian Hell) из франкфуртской сырьевой компании TRADAUM делает отрезвляющий вывод: “Если даже Германия, до сих пор надежно обеспеченная поставками важного сырья, сейчас остается без них, это является недвусмысленным сигналом”.

И пока министр экономики ФРГ Катерина Райхе (Katherina Reiche) во время визита в Китай в конце мая требовала честных конкурентных условий для немецких компаний, работающих на китайском рынке, и призывала к стабильным поставкам редкоземельных элементов, все козыри на руках сейчас, похоже, у тех, кто принимает решения в Пекине. Между тем внутри ЕС нет единого подхода к отношениям с Китаем. Берлин не решается занять более жесткую позицию — из-за опасений ответных мер против собственных фирм.

Производство в Китае и для Китая

Масштаб заинтересованности немецкого бизнеса в рынке КНР наглядно демонстрирует пример концерна BASF. В конце марта химический гигант из Людвигсхафена открыл свой новый крупный завод стоимостью почти в девять миллиардов евро в Чжаньцзяне, на юге Китая.

Здесь BASF производит основные и специальные химикаты для китайского автопрома и предприятий, выпускающих пластмассы. В то время как потеря российских энергоносителей привела к сокращению рабочих мест и снижению объемов производства на флагманском химическом комплексе концерна на родине, в Китае BASF может спокойно рассчитывать на дешевые российские нефть и газ.

Однако, построив завод в Чжаньцзяне, BASF становится все более зависимым от доброй воли китайского государственного и партийного руководства. Эта зависимость подверглась резкой критике со стороны Вашингтона. В Стратегии нацбезопасности США на сей счет сказано: “Война в Украине имела обратный эффект, увеличив внешнюю зависимость Европы, и особенно Германии. Сегодня немецкие химические компании строят в Китае одни из крупнейших в мире перерабатывающих заводов и используют там российский газ, который не могут получить дома”.

В то же время, отмечают наблюдатели, компании из ФРГ, выпуская продукцию в Китае, способствуют наводнению мирового рынка товарами с избыточных китайских производственных мощностей. Пока внутри страны экономика стагнирует, экспортная машина КНР работает на полную мощность. Стратегия “двойной циркуляции” — экономическая модель развития Китая, предложенная председателем КНР Си Цзиньпином в 2020 году, похоже, функционирует на благо Поднебесной. Страна становится все более независимой от импорта, в то время как остальной мир все сильнее зависит от товаров и продукции, сделанных в Китае.

То, что КНР сейчас — ведущая промышленная держава, удивляет многих в Германии, хотя этот сценарий планировался на долгосрочную перспективу. “Мы недооценили Китай, как всегда делали и до сих пор делаем во многих областях, — признает в интервью DW эксперт по Китаю Мануэль Вермеер (Manuel Vermeer). — Сейчас мы очень болезненно усваиваем этот урок. А потом жалуемся, что не знали этого раньше”.

Долгосрочная экономическая стратегия Китая приносит плоды

В начале китайских рыночных реформ немецкие компании извлекали выгоду из создания совместных предприятий и доступа к местному рынку. В то же время они делились своим опытом — например, в автоиндустрии. Сегодня роли часто меняются на противоположные. “Мы привезли первые немецкие компании в Китай в начале 1980-х годов. Нам пришлось создавать СП, например, в автомобилестроении”, — вспоминает Вермеер, который консультирует немецкие компании по ведению бизнеса в КНР уже 40 лет.

Китайцы, по его выражению, внимательно за всем наблюдали, слушали и учились: “И, как мы все знаем, теперь в значительной степени обогнали нас в этой области. Они выводят на рынок фантастические автомобили, которые не только прекрасно выглядят и экономичны, но и действительно очень, очень хороши”.

Самоуверенность немцев обернулась против них самих

“Тогда мы думали: давайте поедем туда, покажем китайцам, что мы делаем. Тогда они смогут немного скопировать это. Но с типичной для немцев самоуверенностью мы предполагали, что они никогда не смогут сделать это целиком правильно. Так, как это делают сами немцы со своими строжайшими стандартами и выдающимися инженерными навыками”, — сетует эксперт.

А китайцы слушали и учились, чтобы когда-нибудь выполнить это так же хорошо или даже лучше, чем немцы. “О такой идее здесь, по сути, даже не задумывались. В машиностроении и автомобильной отрасли никто даже не хотел этого слышать”, — делится Вермеер.

Тем не менее подобное дальнейшее развитие событий было предсказуемо уже на раннем этапе. Такие программы, как “Сделано в Китае 2025”, или аналитические обзоры экспертов по Китаю много лет служили предупреждением о растущем конкурентном давлении КНР — особенно на Германию, Японию и Южную Корею.

Китайские ученики превзошли немецких учителей

“Мы также обучали китайцев на наших совместных предприятиях. Они многое у нас копировали, возможно, иногда и не совсем законными способами”, — вспоминает Мануэль Вермеер, добавляя, что в случае китайского партнера BMW, компании Brilliance, это приобрело причудливые масштабы и формы. На ее сборочном заводе в Шэньяне достаточно было пройти через одну дверь, чтобы увидеть: “С одной стороны они собирали BMW, с другой — Brilliance, а потом это (немецкие технологии. — Ред.) просто скопировали. И с Volkswagen было то же самое”.

Катерина Райхе была явно впечатлена в ходе своей первой поездки в ​​новую экономическую сверхдержаву Китай. Она неоднократно поражалась стремительному превращению КНР в ведущего мирового производителя. Все это, однако, было предсказуемо, как следует из документов по планированию промышленной политики, в свое время принятых и опубликованных китайским руководством.

“Мы видели в китайских пятилетних планах еще 20 лет назад, что они уделяли особое внимание электромобильности. Но тогда мы не воспринимали это всерьез или просто даже не читали”, — отмечает Вермеер.

Китай “съест на ужин” немецкую промышленность?

В своем исследовании экономисты из Центра европейских реформ (CER) Сандер Тордуар и Брэд Сетсер предупреждают о “китайском шоке 2.0” и “цене немецкой самоуспокоенности”. Первый “китайский шок”, начавшийся в 2001 году, сильно ударил по США, в то время как Германия первоначально получила от него выгоду.

Теперь эксперты из CER констатирует, что и сама крупнейшая экономика Европы оказалась под давлением: “Германия по-прежнему проявляет нерешительность, хотя Китай уже съел на обед значительную часть ее промышленности и теперь готовится к ужину”.

Содержание действующего пятилетнего плана развития китайской экономики показывает магистральные направления: Пекин инвестирует в квантовые вычисления, искусственный интеллект (ИИ), выпуск человекоподобных роботов и нейроинтерфейсы — системы, создающие прямой канал связи между мозгом (или нервной системой) и внешним устройством. Стратегический курс ясен: меньшая зависимость от Запада, больший контроль над глобальными цепочками поставок. И непростые времена теперь, похоже, ждут не только Германию и Европу.