Как живет Краматорск сегодня?

Уже сутки коммунальщики убирают дорогу, на которой разбросаны останки тел, вещи, обломки авиабомбы. Утром 8 октября 2026 года эта бомба убила 30 человек и ранила еще 20 — пассажиров двух рейсовых автобусов, остановившихся в спальном районе Краматорска. Натянутая над дорогой антидроновая сетка порвана в нескольких местах. В небе почти непрерывно жужжат FPV-дроны. Где-то недалеко доносятся звуки стрельбы. Как только дрон приближается, коммунальщики бросают лопаты и бегут прятаться возле изуродованных обстрелами домов. Но уже спустя несколько минут возвращаются к работе.

Ключи на пепелище

Несмотря на постоянную необходимость прятаться от дронов, к полудню коммунальщики продолжают убирать место, куда попала авиабомба. На обочине стоят сгоревшие автобусы. Рядом с ними местный житель Алексей находит ключи от квартиры своей матери. Именно этим автобусом она ехала на работу, в областной “Союз людей с инвалидностью”.

Об атаке Алексей узнал из новостей. Позвонил матери, но никто не ответил. Поехал к ней на работу, но там ее не оказалось. Дома ее тоже не было. В больнице сообщили, что среди раненых такой женщины нет. “Гребенюк Надежда Петровна. Это моя мама. В городе ее знают. 17 ноября ей исполнилось бы 76 лет”, - говорит Алексей.

О том, что мать погибла, он узнал лишь несколько часов назад. Он опознал ее по фотографиям в морге. Пока тело везут на судебно-медицинскую экспертизу в Днепр, Алексей думает, как вернуть его домой. Ведь мать хотела, чтобы ее похоронили рядом с дочерью в Ясногорке - поселке между Краматорском и Славянском, который также постоянно подвергается атакам дронов, авиабомб и реактивных систем залпового огня.

“За день до этого она звонила, говорила, что ей страшно. Записалась на эвакуацию на субботу, - вспоминает мужчина. - Но не успела. Такая жизнь в Краматорске”.

В 14-этажном доме, где живет Алексей, заселенными остаются всего две квартиры. “Я буду здесь, пока не похороню маму, - говорит он. - Без нее будет очень тяжело. Просто села в автобус - и больше мамы нет”.

Дроны и авиабомбы

“Жизнь одна. Если ее заберет война, то мы уже ничего не увидим. И не увидим, каким станет этот город”, - размышляет местная жительница Людмила. Мы встречаем ее во дворе дома, на который упали осколки авиабомбы. В этот район женщина переехала после того, как во время российского обстрела был разрушен ее дом в поселке Веселое, южном пригороде Краматорска.

Здесь Людмила работала уборщицей в банке. Но и он, как и многие магазины и государственные учреждения, уже закрылся. “С каждым днем все хуже и хуже. КАБы летят днем, вечером, ночью. Просто летят”, - говорит Людмила, пока на фоне в очередной раз раздаются звуки стрельбы по дронам.

“Вчерашняя трагедия просто не укладывается в голове, - продолжает она. - Очень тяжело, и уехать нам не на что. Мы надеялись, что все наладится, может быть, появятся какие-то мирные договоренности. Но уже и последняя надежда тает. Поэтому, наверное, надо уехать и переждать. А когда все станет хорошо, вернуться”.

“Конечно, я хочу видеть этот город только украинским, - добавляет Людмила. - Есть люди, которые говорят, что мы здесь “ждуны”. Они совершенно не правы”.

В поврежденном доме еще остаются люди. Они приводят в порядок свои квартиры и выбрасывают разбитое стекло прямо из выбитых окон и балконов. Пенсионерка Мария открывает нам дверь с тряпкой в руках - она убирает уже второй день. “Я вчера вышла только вечером, выносила мусор. Просто ужас - обувь лежит, сумки лежат. Люди просто куда-то ехали”, - вздыхает женщина. Тем не менее эвакуироваться она не собирается. “Куда я поеду на четыре тысячи пенсии?”, — спрашивает Мария.

Как в Константиновке

В соседней квартире уже закончили уборку братья-близнецы Александр и Виктор. Они живут вместе с 19-летней внучкой, оставшейся без родителей. Когда произошел удар, девушка еще спала, а дедушки были на рынке. “Когда увидели, что горит, молились, чтобы это был не наш дом, - вспоминает Александр. - Когда прибежали, повсюду были трупы. Трупы горели. Два автобуса горели”. “Но нам не привыкать - мы из Константиновки”, - добавляет он.

Мужчина работал в местном супермаркете, когда летом 2024 года туда попала российская ракета, унесшая жизни 14 человек. Александр с внучкой выехал из Константиновки весной 2025 года, его брат Виктор - осенью того же года. “Мы говорим жителям Краматорска: уезжайте, уезжайте, потому что это начало того, что было в Константиновке, - убежден мужчина. - Только с одной разницей: FPV-дроны там появились значительно позже”.

Семья собирается эвакуироваться, хотя до сих пор не нашла жилье и даже не определилась с городом для переезда. “Краматорск спасет только одно - перемирие”, - считает Александр. Однако Виктор возражает: “Россияне не остановятся, пока не захватят всю Донецкую область”.

В магазин — с оружием 

Мужчина стоит на балконе и никак не реагирует на жужжание дрона где-то поблизости. Ночью здесь еще хуже, говорит он. “Дроны видят, в каких окнах горит свет, и бьют туда”, - добавляет Виктор. Между деревьями и домами, поблескивая на солнце, висят оптоволоконные кабели от дронов. Почти весь припаркованный транспорт сгорел. Над дорогами натянуты сетки. Вдоль улиц протянута колючая проволока и установлены противотанковые пирамиды.

В конце августа Краматорск и всю городскую общину официально отнесли к зоне активных боевых действий. С тех пор из города ежедневно уезжают десятки местных жителей. Еще в прошлом году, когда город находился в глубоком тылу, здесь проживало более 80 тысяч человек. Сейчас - не более 19 тысяч.

Через безлюдный центр Краматорска нас сопровождает Антон Пронь, полицейский эвакуационной группы “Белый ангел”. Антон родом из Донецка. Он жил в Бахмуте, где и начал заниматься эвакуацией гражданских. За время полномасштабного вторжения полицейскому пришлось переезжать четыре раза - в Константиновку, Дружковку и Краматорск. “Пока я еще нахожусь здесь, есть ощущение, что я наполовину дома. Не в своем городе, но здесь, в Донецкой области, - говорит Антон. - Не хотелось бы отсюда уезжать”.

Редкие прохожие передвигаются пешком или на велосипедах. После гибели пассажиров автобусов общественный транспорт по городу не ходит. Пожилые женщины тянут тележки с покупками и обсуждают, кто и где готовит еду. Здесь постоянно случаются перебои с электричеством, водой и газом.

Эвакуация из центра города

С пакетом в одной руке и оружием в другой по улице идет военный. “Разницы между работой и домом здесь уже нет”, - подытоживает Антон.

Утром Антон вместе с двумя напарниками отправляется на эвакуацию. На потолке их бронированного автомобиля закреплена большая икона Божьей Матери. “Ее нам подарила женщина, которую мы вывозили из Покровска”, - рассказывает полицейский Александр. Рядом с иконой виднеется пробоина от осколка кумулятивного снаряда.

Сегодня группа “Белый ангел” будет забирать людей, оставивших заявки на эвакуацию, с центральных улиц Краматорска. По дороге мы проезжаем рынок. Он пострадал от обстрелов, но торговля продолжается. “Вон женщина из Бахмута, - узнает знакомую полицейский Антон. - Там торговала, а теперь здесь”.

За указанным адресом стоят дома, поврежденные обстрелами и частично выгоревшие. Во дворе - сгоревший автомобиль. На лестничной площадке уже ждет с сумками 81-летняя Анна вместе со своим сыном Виталием, имеющим инвалидность. “Хорошо нам здесь было”, - говорит женщина, запирая дверь квартиры.

Зимой семья переехала в Краматорск из Дружковки, надеясь летом вернуться домой. “Но Дружковки уже нет”, - говорит Анна. “Я уже и здесь не могу оставаться, - продолжает она. - Чего ждать?”. Женщина крестит закрытую дверь и произносит: “Спаси и сохрани эту квартиру. Может, хоть что-то от нее останется. Хотя вряд ли”.

Дом в прицепе

Полицейские заезжают еще по двум адресам и забирают оттуда одиноких пожилых женщин. Одна из них была последней жительницей двухэтажного дома, поврежденного во время обстрелов. Эвакуированных привозят в хаб, где они пересаживаются в автомобили медицинской эвакуации и отправляются дальше: кто-то в арендованное жилье, кто-то в общежития. Выехать из Краматорска сейчас довольно опасно, поскольку дроны охотятся практически на любые автомобили.

В самом хабе люди тоже надолго не задерживаются. 20 сентября по зданию, где он ранее располагался, российские войска нанесли удар двумя управляемыми авиабомбами. В результате ранения получили два человека.

Алена с собакой на поводке терпеливо ждет, пока ее мужа, который не может ходить, уложат в машину медицинской эвакуации. Туда же загружают их немногочисленные сумки. Все это семья нажила за восемь месяцев в Краматорске. Сюда они самостоятельно эвакуировались из Константиновки.

“Нормально выехали”, - говорит женщина и тут же начинает рассказывать, как дрон попал в колеса автомобиля и прицепа. Невестка, сидевшая за рулем, получила легкое ранение. А прицеп со всеми вещами пришлось бросить на дороге. “Мы доехали до Дружковки в том, в чем были, - вспоминает Елена и начинает смеяться. - Мороз был 15 градусов, а у нас не осталось ничего! Я хоть в сапогах была, а невестка - в домашних тапочках”.

Пешком из Дружковки

“Из Дружковки по-прежнему продолжают поступать заявки на эвакуацию”, - говорит Геннадий Юдин, руководитель группы “Белый ангел” в Донецкой области. “Но туда мы уже не можем заезжать, к сожалению, - добавляет он. - Мы предлагаем людям выйти пешком к условленному месту, и там уже забираем их”.

С Геннадием мы разговариваем на базе в Краматорске, куда полицейские возвращаются после очередной эвакуации. Помогать гражданским они начали еще во времена боев за Авдеевку - родной город Геннадия.

“Мы остаемся в городе до последнего и убеждаем людей, что необходимо эвакуироваться, - говорит он. - Нужно уезжать и строить новую жизнь, потому что мы обязательно вернемся в свои города. Кто-то должен будет их восстанавливать. А жизнь - это самое главное”.

После удара по автобусам, в результате которого погибли 30 человек, желающих покинуть Краматорск стало больше, говорит Геннадий. Он вспоминает еще одну сегодняшнюю эвакуацию.

К полицейским обратился мужчина и попросил вывезти его родителей из поселка Беленькое под Краматорском. “Но когда наши ребята приехали, дом уже был разрушен, - рассказывает Геннадий. - Его мать осталась под завалами”.