Доктрина Трампа: президент США рискует отбросить мир в эпоху империй

Он поделился своими эмоциями в интервью Fox News.

“Если бы вы видели эту скорость, эту стремительность — как они это называют... Это было потрясающе, просто потрясающе. Эти люди проделали невероятную работу. Никто другой не смог бы сделать ничего подобного”, — говорил Трамп.

Президент США нуждается в быстрых победах. Еще до своего повторного вступления в должность он хвастался, что сможет закончить войну между Россией и Украиной всего за один день.

В изложении Трампа Венесуэла — это именно та быстрая и решительная победа, которой он так жаждал.

Мадуро находится в тюремной камере в Бруклине, США будут “управлять” Венесуэлой, а сам Трамп объявил, что чавистский режим — уже с новым президентом — передаст США миллионы баррелей нефти, а он лично будет контролировать, как расходуется прибыль.

И все это — по крайней мере пока — без потерь среди американцев и без длительной оккупации, подобной той, которая имела катастрофические последствия после вторжения в Ирак в 2003 году.

На данный момент Трамп и его советники — по крайней мере публично — игнорируют сложность венесуэльской реальности. Это страна, по территории превышающая Германию, и она по-прежнему управляется режимом группировок и фракций, глубоко встроивших коррупцию и репрессии в политическую жизнь страны.

Вместо этого Трамп пребывает в геополитическом экстазе. Судя по заявлениям, которые делали находившиеся рядом с ним в Мар-а-Лаго госсекретарь Марко Рубио и министр обороны Пит Хегсет, они испытывают то же самое.

С тех пор они неоднократно повторяли, что Трамп — президент, который делает то, что обещает.

Он ясно дал понять Колумбии, Мексике, Кубе, Гренландии — а заодно и Дании, — что им пора начать нервничать, гадая, куда приведут его аппетиты в следующий раз.

Трамп любит прозвища. Он до сих пор называет своего предшественника “Сонным Джо” Байденом.

Теперь он пробует переделать название доктрины Монро — основы политики США в Латинской Америке на протяжении двух столетий.

Трамп переименовал ее, разумеется, в свою честь — в доктрину Донро.

Джеймс Монро, пятый президент США, провозгласил свою доктрину в декабре 1823 года. В ней объявлялось, что Западное полушарие становится сферой интересов Америки, а европейским державам было заявлено, чтобы они не вмешивались и не создавали здесь новых колоний.

Доктрина “Донро” выводит это двухсотлетнее послание Монро на совершенно иной уровень.

“Доктрина Монро — это серьезно, но мы значительно превзошли ее”, — заявил Трамп в Мар-а-Лаго, в то время как Мадуро с завязанными глазами и в кандалах уже везли в тюрьму.

“В рамках нашей новой стратегии национальной безопасности американское доминирование в Западном полушарии больше никогда не будет поставлено под сомнение”, — заявил президент США.

Автор фото, Reuters

Любой соперник или тот, кто представляет потенциальную угрозу, прежде всего Китай, должен держаться подальше от Латинской Америки. При этом остается неясным, что будет с масштабными инвестициями, которые Китай уже сделал в регионе.

Доктрина Донро расширяет понятие американского “заднего двора” и на север — вплоть до Гренландии.

Оригинал доктрины Монро написан аккуратным почерком пятого президента США. В 2026 году ее олицетворением стала фотография хмурого, мрачного 45-го и 47-го президентаТрампа, опубликованная Госдепартаментом США в соцсетях. Подпись к ней гласит: “Это НАШЕ полушарие — и президент Трамп не позволит угрожать нашей безопасности”.

Это означает использование военной и экономической мощи США для давления на страны и лидеров, которые выходят за рамки дозволенного, а при необходимости — и для изъятия их ресурсов. Как Трамп предупредил одного из возможных адресатов, президента Колумбии, “поосторожней там!” (Трамп использовал сленговое выражение, в дословном переводе — “побереги свою задницу”. — Би-би-си).

Гренландия находится в фокусе США не только из-за своего стратегического значения в Арктике, но и из-за богатых минеральных ресурсов, которые становятся доступнее по мере таяния ледников. Редкоземельные элементы Гренландии и тяжелая нефть Венесуэлы рассматриваются как стратегические активы США.

В отличие от других американских президентов-интервентов, Трамп не прикрывает свои действия законностью — пусть даже сомнительной — с точки зрения международного права или риторикой о продвижении демократии. Единственная законность, которая ему нужна, исходит из его веры в силу собственной воли, подкрепленной грубой американской мощью.

От Монро к Донро — внешнеполитические доктрины имеют значение для президентов США. Они обусловливают их действия и формируют их историческое наследие.

В июле США будут отмечать свое 250-летие. В 1796 году первый президент страны Джордж Вашингтон объявил, что не будет баллотироваться на третий срок, и выступил с прощальным обращением, которое до сих пор актуально.

Он сделал ряд предупреждений о будущем США и их месте в мире.

Он считал, что временные союзы во время войны могут быть необходимы, но в остальное время Соединенным Штатам следует избегать постоянных альянсов с другими государствами. Так была заложена традиция изоляционизма.

Внутри страны он предостерегал граждан от чрезмерных партийных пристрастий. Разделение, разлад в обществе, говорил он, представляет опасность для молодой американской республики.

Сенат ежегодно публично перечитывает прощальную речь Вашингтона — это ритуал, который, однако, с трудом перекликается с гиперпартийной и поляризованной политикой современной Америки.

Предостережение Джорджа Вашингтона об опасности обязывающих альянсов соблюдалось в течение 150 лет. После Первой мировой войны США ушли из Европы и вновь вернулись к изоляционизму.

Но Вторая мировая война превратила Соединенные Штаты в глобальную державу. И здесь появляется другая доктрина — куда более значимая для того, как жили европейцы, по крайней мере до Трампа.

К 1947 году холодная война с Советским Союзом стала по-настоящему “холодной”. Великобритания, разоренная войной, сообщила США, что больше не может финансировать борьбу греческого правительства с коммунистами.

Ответ тогдашнего президента Гарри Трумэна заключался в обязательстве США поддерживать, по его словам, “свободные народы, сопротивляющиеся попыткам подчинения вооруженными меньшинствами или внешним давлением”. Он имел в виду угрозы со стороны Советского Союза или внутренних коммунистических движений.

Так появилась доктрина Трумэна. Она привела к реализации плана Маршалла, восстановившего Европу, а затем, в 1949 году — к созданию НАТО. Атлантисты в США, такие как Гарри Трумэн и Джордж Кеннан (дипломат, предложивший идею “сдерживания” Советского Союза), считали, что эти обязательства отвечают интересам Америки.

Существует прямая связь между доктриной Трумэна и решением Джо Байдена финансировать военные нужды Украины.

Во многом именно доктрина Трумэна сформировала отношения с Европой, которые Дональд Трамп сейчас демонтирует. Это был резкий разрыв с прошлым: Трумэн проигнорировал предупреждение Джорджа Вашингтона об опасности постоянных, обязывающих союзов.

Теперь Трамп разрывает с наследием Трумэна. Если он реализует свою угрозу тем или иным образом установить контроль над Гренландией — суверенной территорией Дании, это может уничтожить то, что еще осталось от трансатлантического альянса.

Идеолог MAGA и влиятельный советник Трампа Стивен Миллер на этой неделе сформулировал это на CNN предельно откровенно. По его словам, США действуют в реальном мире, который “управляется силой, управляется принуждением, управляется властью — это железные законы мира с самого начала времен”.

Ни один президент США не станет отрицать необходимость силы и мощи. Однако начиная с Франклина Рузвельта, через Гарри Трумэна и всех их преемников вплоть до Трампа, обитатели Овального кабинета считали, что лучший способ быть сильным — это возглавлять союз, а значит идти на компромиссы и взаимные уступки.

Они поддержали создание Организации Объединенных Наций и общее стремление выработать правила, регулирующие поведение государств. Разумеется, США не раз игнорировали и нарушали международное право, во многом подрывая саму идею основанного на правилах мирового порядка.

Но предшественники Трампа не пытались полностью отказаться от самой идеи необходимости регулирования международной системы — какой бы несовершенной и неполной она ни была.

Причина этого — катастрофические последствия “права сильного” в первой половине XX века: две мировые войны и миллионы погибших.

Но сочетание идеологии Трампа “Америка прежде всего” с его предпринимательским, приобретательским мышлением, основанным сугубо на сделках, привело его к убеждению, что союзники США должны платить за привилегию его благосклонности.

Слово “дружба” здесь кажется слишком сильным. Интересы Америки — в том узком понимании, которое предлагает президент, — требуют оставаться главным игроком, действуя в одиночку.

Трамп часто меняет свое мнение. Но неизменной константой остается его вера в то, что США могут использовать свою силу безнаказанно. Он утверждает, что именно так можно снова сделать Америку великой.

Риск заключается в том, что если Трамп продолжит следовать этим курсом, он может отбросить мир назад — к эпохе империй столетней давности, когда великие державы с собственными сферами влияния навязывали свою волю, а могущественные авторитарные националисты вели свои народы к катастрофе.