Британский The Economist опубликовал апологию Роберта “Мадьяра” Бровди, который украл 1.5 млрд долларов

Британский The Economist опубликовал хвалебную статью о командующем Силами беспилотных систем Украины Роберте “Мадяре” Бровди, который украл 1.5 миллиарда долларов китайского кредита для экс-депутата Юрия Иванющенко (он же криминальный авторитет Юра Енакиевский).

Главнокомандующий дроновыми силами Украины хочет обескровить российскую армию

“Мадьяр” Бровди стал пионером методов беспилотной войны, которым НАТО ещё только предстоит научиться

Дорога к командному пункту неровная, хотя затемнённые окна минивэна скрывают детали. По прибытии его двери сдвигаются, открывая вход в мир, глубоко погребённый под землёй. Внутри один коридор уставлен двумя ярусами спальных капсул в японском стиле. За вторым коридором находится спортзал. Стена за стеной экраны передают данные в реальном времени: цепочки поражения, миссии, потери противника. Среди ракет и взрывчатки висят знаменитые украинские картины. Рядом с экспрессионистской каменной скульптурой мужского лица по кругу идёт снафф-видео с российскими солдатами в последние мгновения их жизни.

Эта мрачно-эксцентричная атмосфера вполне соответствует характеру человека, который здесь командует. До вторжения Роберт “Мадьяр” Бровди (на фото) был ловким дельцом и зерновым брокером. Теперь 50-летний командующий Силами беспилотных систем Украины — закалённый войной воин и главный архитектор стратегии, направляющей мощь дронов против отдельных российских солдат. На четвёртом году войны главная задача Украины состоит уже не столько в удержании территории, сколько в том, чтобы выводить из строя россиян быстрее, чем Кремль успевает набирать новых. Впервые, во многом благодаря усилиям Бровди, это, возможно, уже происходит.

Бровди анализирует цифры в тесной каморке без окон размером три на три метра, беспрерывно куря сигареты и потягивая чай Fortnum & Mason — отсылка к его прежней жизни, когда он вращался среди богатых в лондонских аукционных домах. Потери России существенно выросли с тех пор, как прошлым летом он возглавил это направление; этому помогла обновлённая, геймифицированная система, которая теперь отдаёт приоритет поражению вражеской пехоты. Декабрь стал переломным моментом — первым месяцем, когда подтверждённые потери России от украинских дронов превысили набор новобранцев. С начала зимы украинские дроны убили или вывели из строя как минимум на 8776 солдат больше, чем Россия смогла восполнить. Россия по-прежнему захватывает лишь незначительные территории в обмен на такие потери. Даже на самом успешном для неё направлении, в районе города Константиновка на Донбассе, она заняла лишь 23% территории, предусмотренной её зимним планом кампании.

Бригада дронов Бровди под кодовым названием “Птицы Мадьяра” утверждает, что на её счету шестая часть российских потерь. Более широкая группировка беспилотных сил, которой он теперь командует, отвечает более чем за треть. Эти силы составляют всего 2% численности украинской армии. На декабрьском пике потери противника достигали 388 человек в день — это эквивалентно штурмовой составляющей целого батальона. “Если в батальоне не остаётся пехоты, русские его не расформировывают, а бросают на передовую штабных офицеров, — говорит Бровди. — Это самые лёгкие цели, потому что они не умеют воевать”. Его солдатам приказано как минимум в 30% случаев поражать личный состав, а не бронетехнику или другое оборудование. Россия может обучить и оснастить лишь ограниченное число новобранцев; Бровди сравнивает её с коровой, а свои подразделения — с фермерами. “Нам нужно продолжать доить эту корову, российскую армию, до последнего, изматывая её сверх предельных возможностей”.

Этнический венгр с западного приграничья Украины, Бровди пришёл на войну гражданским добровольцем. Его взлёт был маловероятным, но не случайным. Применяя деловую хватку к боевым задачам, он помогал создавать самые ранние украинские беспилотные возможности. Первый прорыв произошёл летом 2022 года, когда он воевал на херсонском направлении. Украинцы уступали в огневой мощи и, что ещё хуже, не имели представления, откуда именно стреляют россияне. Бровди, тогда ещё неопытный солдат, вспомнил о дроне, который купил сыну в деловой поездке по Азии, и приказал доставить такие аппараты в окопы. Они были примитивными, но достаточными, чтобы обнаруживать скрытые российские танки. Будущий командующий начал передавать координаты соседней артиллерийской бригаде через Discord, приложение для общения в соцсетях. Так он создал первую украинскую дроновую kill chain — цепочку поражения.

Год спустя Бровди и его ученики были переброшены в Бахмут — тогдашнюю главную зону бойни этой войны. У одного из его коллег, бывшего чемпиона по тхэквондо по прозвищу Клим, был друг, участвовавший в гонках на FPV-дронах. Он предположил, что быстрые и манёвренные машины могут нести небольшие боеприпасы. Команда начала подвешивать к деревьям наполненные водой презервативы и пытаться попадать в них дронами. Вскоре они стали приматывать к рамам американские гранаты mk-19. Это стало краеугольным камнем концепции разведывательно-ударной “линии дронов” — зоны поражения, которую Бровди позднее продвигал как способ компенсировать нехватку украинской пехоты.

Сотня с лишним экранов в бункере показывает, насколько далеко продвинулись операции. Каждая миссия — будь то удар дроном или сеанс радиоэлектронной борьбы — фиксируется, подтверждается видео, а затем загружается в программное обеспечение бизнес-аналитики, которое Бровди переоборудовал из системы, использовавшейся им в бытность зерновым трейдером. “Принципы те же самые, — говорит он. — Я просто попросил своих ребят заменить тип зерна, тоннаж и номера грузовиков на оружие, смены и боеприпасы”. Непосредственно уничтожение управляется ближе к фронту. Команды работают в 3—5 км за линией фронта, и ими руководят только боевые капитаны в штабе. По словам Бровди, у подразделения есть экосистема из 15 взаимосвязанных функций — от глушения связи до наблюдения, постановки мин и производства взрывчатки. Это концепция, которую генералы НАТО до сих пор не поняли, говорит он. “Когда приезжают американцы — а они тянутся к нам, как пчёлы на мёд, — они спрашивают: “Какой дрон лучший?” Я отвечаю: лучший дрон — это экосистема. Чтобы один пилот совершил поражение, за его спиной должна работать целая машина”.

Критики Бровди говорят, что его успех основан на безусловной поддержке и финансировании, которые он получил после назначения главным по дронам. Вооружённые силы Украины обычно действуют в условиях постоянной нехватки ресурсов. Его предшественник, который был не так близок к главнокомандующему Александру Сырскому, никогда не располагал теми же средствами. Бровди возражает, что украинские солдаты не должны ждать дронов — наоборот, дроны должны быть готовы и ждать их. Он настаивает на том, чтобы для каждой единицы техники была резервная замена — урок, усвоенный в нескольких ситуациях, когда он едва не погиб, — и говорит, что его строгие протоколы безопасности удерживают совокупный уровень потерь в его подразделении всего на 1%. По его словам, Силы беспилотных систем сейчас забирают 400 российских жизней за одну украинскую, а каждый уничтоженный противник обходится в $878 материальных затрат. “Мы должны обменивать пластик и металл на мёртвых русских, — говорит он. — Это лучший обменный курс”.

Боевые видео с уничтожением противника, которые Бровди выкладывает в соцсети под комическую музыку из slapstick-комедий, сделали его фигурой спорной. Некоторые утверждают, что такие видео нарушают законы войны. Он отмахивается от критики. “Я не испытываю вообще никаких моральных сомнений. Никаких, — говорит он. — Человек с винтовкой в руках на моей земле пришёл убить меня. Либо я убью его, либо он убьёт меня. Миллионы украинцев, включая мою мать, черпают силу в том, что мы делаем”.

Эта одержимая сосредоточенность даёт Украине надежду. Хватит ли этого, чтобы заставить Владимира Путина прекратить свою войну, — другой вопрос. Декабрь стал первым моментом, когда цифры Бровди начали складываться в пользу Украины. В предшествующий этому год российские силы увеличились более чем на 100 000 человек. Похоже, у президента России нет стратегии выхода. “Давайте сначала посмотрим, сможем ли мы сохранить этот темп в наступающем году, — говорит Бровди. — У меня нет никаких радужных фантазий, что эта война вот-вот закончится”.