Скромные успехи ценой максимальных жертв: чего Россия добилась на фронте и как изменилась война в 2025 году

Конечно, линейный подсчет захваченных квадратных километров и темпов наступления не несет большого смысла: продвинуться на километр в укрепленной городской застройке Донбасса намного сложнее, чем пройти 10 километров в степи в Запорожской области. И все же итоги этого года наглядно видны на карте: российские вооруженные силы на основных направлениях наступления едва продвинулись на первые десятки километров, но так и не не смогли занять всю Донецкую область и едва вышли на подступы к главной цели — укрепленному району Краматорск-Славянск. За год российские войска захватили менее 1% территории Украины, а до границы Донецкой области с такой скоростью идти еще больше года.

Район вокруг Краматорска и Славянска — это та самая “оставшаяся часть Донбасса”, передачи которой без боя Россия требует от Украины на переговорах, ведущихся через Дональда Трампа и его представителей. Именно окружению и захвату этого района были подчинены главные наступательные действия российской армии на востоке Украины в 2025 году. Целью наступления на Покровск и Мирноград было отрезать снабжение Краматорска с юга, а боев за Северск и Купянск — обеспечить возможность наступления на Славянск с востока и севера.

С одной стороны, положение ВСУ остается уязвимым, прежде всего — из-за сохраняющихся проблем с пополнением личного состава. Потенциала для нового контрнаступления у украинской армии так и не появилось. ВС РФ, напротив, весь год, хотя и очень медленно, и ценой максимальных за все годы войны человеческих потерь, продвигались вперед. Российским вооруженным силам в 2025 году удалось совершить рывок в сфере оснащенности и организации работы подразделений беспилотников, на которые на нынешнем этапе войны приходится 80% потерь на поле боя. До прошедшего лета преимущество в этой сфере было у ВСУ.

С другой стороны, успехи российской армии остаются ограниченными. К концу года начальник Генштаба Валерий Герасимов смог доложить Владимиру Путину о взятии Покровска (в российских официальных источниках Красноармейск) и Купянска. Но оба этих доклада были преувеличением — бои в обоих городах продолжаются, причем в Купянске — до такой степени, что уже после этого объявления город смог посетить Владимир Зеленский, поставив Путина в крайне неловкое положение; в конце декабря ВСУ вернули контроль над Купянском, признали российские Z-каналы.

Оплачены эти относительно скромные успехи были очень дорого: по независимой оценке The Economist, с начала 2025 года по середину октября погибли не менее 100 тысяч российских военных, а возможно, более 200 тысяч. Последняя цифра близка к украинским цифрам. Консервативная и заведомо заниженная оценка потерь по “Медиазоне” за уходящий год по начало декабря — 60 тысяч погибших.

Но возможность пополнять личный состав за счет проверенной схемы с привлечением контрактников миллионными суммами у России еще есть, считают эксперты. Научный сотрудник Германского института проблем международной безопасности Янис Клюге, отслеживающий ситуацию с набором контрактников по оперативным данным о расходах российского бюджета, по итогам третьего квартала 2025 года пришел к выводу о том, что скорость набора в течение года сохранялась на заявленном уровне — около 100 тысяч человек в квартал. Отвечающий за этот процесс Дмитрий Медведев на этой неделе заявил, что контракт с ВС РФ в этом году подписали 417 тысяч человек.

Не менее важны были действия сторон за линией фронта. К осени Украине систематическими ударами дальних беспилотников по нефтеперерабатывающим заводам удалось организовать в России кратковременный, но настоящий бензиновый кризис. Хотя проблемы российской нефтяной отрасли от украинских ударов по НПЗ не так тяжелы, как их часто изображают, с 2025 года они стали по-настоящему ощутимыми.

Но и Россия намного увеличила свои возможности для ударов далеко за линией фронта. В 2025 году число ударов беспилотниками и ракетами выросло в среднем почти втрое по сравнению с 2024-м. За один только октябрь, ставший рекордным, по Украине было запущено 5300 “Шахедов”, 74 крылатых и 148 баллистических ракет. Вся эта мощь направлена по прежней главной цели — энергетической инфраструктуре Украины. Уже к концу ноября это привело к системному накопительному эффекту, который с удовольствием смаковали патриотические каналы: в Одессе блэкауты длились несколько суток, и даже Киев частично оставался без электричества, воды и канализации. По мере понижения температуры этой зимой проблемы будут нарастать.

В 2025 году российско-украинская война окончательно превратилась в войну дронов — и все новые символы связаны именно с ними.

На четвертом году войны линия фронта (не только как “линия окопов”, но и как линия опорных пунктов разных рангов) исчезла — ее место окончательно заняла мертвая зона (killzone), в которой идет сражение дронов за контроль в “малом небе”. “Это серая зона хаоса, кое-где до 20 км от линии фронта, где дроны охотятся на отдельных солдат, а раненых оставляют умирать, потому что эвакуация почти невозможна, — описывает ее Politico. — Как и доставка войскам боеприпасов, еды и воды”.

Все это привело к резкому снижению плотности и измельчанию опорных пунктов, повсеместному переходу к тактике малых групп и перекладыванию логистики последней мили на беспилотники — воздушные мультикоптеры и наземные платформы. Все штурмовые операции российских войск вида прорывов по коллекторам и газовым трубам говорят по большому счету об одном — о запредельном риске преодоления мертвой зоны хоть сколько-нибудь крупными силами. По отдельным оценкам, дронами сейчас уничтожается до 80% техники и живой силы с обеих сторон.

На фронте наступил позиционный тупик нового типа, выход из которого не найден. Но в целом понятно, что он в направлении массового, дешевого и эффективного противодронового оружия. И, скорее всего, автономного — типа лазеров, оружейных турелей и дронов-перехватчиков с ИИ-управлением. Без него надежно прорвать на всю глубину оборону низкой плотности, но прикрытую дронами, вряд ли помогли бы даже тактические ядерные боезаряды.

На стратегическом уровне killzone превратилась в концепцию стены дронов, которой Евросоюз намерен отгородиться от агрессивной России.

Оптоволоконные дроны, не подверженные действию радиоэлектронной борьбы, позволили ВС России изменить характер войны в 2024 году. В 2025 году их применение перешло в новое качество, причем с обеих сторон: на самых “горячих” направлениях местность буквально заплетена блестящей паутиной световодов.

Задача надежной борьбы с оптоволоконными беспилотниками в общем виде тоже не решена — дрон с катушкой можно сбить или оборвать оптоволокно, но и то и другое непросто. Бороться с операторами тоже труднее по сравнению с FPV-аппаратами с управлением по радио. Российские провоенные каналы писали, что в последние недели ВСУ стали применять мощные прожекторы для ослепления оптики.

Российские группы беспилотчиков (особенно из спецгруппы “Рубикон”) с дронами на оптоволокне стали средством оперативно-тактического масштаба. Именно они во многом обеспечили срыв снабжения и изоляцию Покровска, Мирнограда и — к началу декабря — Северска. Министр обороны Андрей Белоусов публично признал все виды беспилотников, а не артиллерию или авиацию, основной ударной силой и пообещал завершить формирование нового рода войск, войск беспилотных систем, в 2026 году.

Само наличие таких средств поражения стало политическим фактором, потому что поставило под сомнение концепцию демилитаризованной буферной зоны в Донбассе. Она должна быть либо полосой отчуждения шириной десятки километров, либо действительно высокотехнологичной и дорогостоящей контрольной полосой (которую Украине предлагал посланник Трампа Дэн Дрисколл). Дальность некоторых конфигураций волоконных дронов достигает 50 км, искушение попробовать любой буфер на прочность — или организовать провокации — будет у обеих сторон.

Логистический коридор из сетей над дорогой хорошо видно даже в известном видео Владимира Зеленского со стеллой на въезде в Купянск. Учитывая, что изоляция района боевых действий теперь ведется с помощью беспилотников, нарушающих логистику и выбивающих технику от танков до квадроциклов, немалые затраты на защиту транспорта сетями на десятках километров главных дорог совершенно оправданны.

Однако и здесь тоже началась “битва брони и снаряда”. Российские (и украинские) беспилотники сжигают коридоры сбросами зажигательных смесей, после чего в прорехи влетают FPV-дроны и дроны-“ждуны”. Украинские войска патрулируют коридоры и применяют более прочные сети. Самыми лучшими внезапно оказались специальные глубоководные тралы — не обязательно новые — которые французские рыбаки отправляют в Украину.

Аналитики, опрошенные The Wall Street Journal, говорят, что “возросшее мастерство России в атаке линий снабжения ВСУ” — это самый главный сдвиг в войне в 2025 году — он важнее, чем все захваченные Россией территории.

Пассивная защита бронетехники от дроновой угрозы на четвертый год технической эволюции, резко подстегнутой войной, дошла до “танков-одуванчиков” — с защитой из комбинации легких ветвящихся стеклопластиковых “удочек” и растянутых на них сеток. Назначение одно — заставить взрыватель боевой части беспилотника сработать до брони и нанести минимальный ущерб.

До этого появились “танки-ежики” с эрзац-защитой из расплетенных стальных тросов, еще раньше — танки с “дредами” тоже из тросов, но нерасплетенных. Порок такой защиты тот же, что у “героев” прошлого года, “танков-мангалов” с огромными надстройками из арматуры и листового железа, — большой вес, лишающий бронетехнику проходимости, маневренности и быстро убивающий ее ресурс.

Богатство и быстрое отмирание переходных форм защиты — вернейший признак очень опасного для участников этапа эволюции. А именно — когда задача, которую перед “видом” (танком, БМП) ставит “естественный отбор” (выжить и выполнить боевое задание под ударами дронов), еще не решена. “Наступление брони в эпоху беспилотников — это такое же самоубийство, как кавалерийская атака в эпоху пулеметов и танков”, — говорит гендиректор аналитической компании Orqa Срджан Ковачевич.

Причина не в слабости или отсталости сторон, а в фундаментальном сдвиге на поле боя: оператор атакующего дрона впервые в истории получил возможность почти всегда выбирать для поражения наименее защищенную часть техники и делать несколько попыток. Настоящее решение, похоже, лежит в области комплексов активной защиты (КАЗ), сбивающих беспилотники на подлете к танку — и с которыми у ВС России большие проблемы даже на этапе НИОКР. Китай, предельно внимательно изучающий опыт конфликта, ведет активный поиск и внедрение КАЗ.

Впрочем, цельную концепцию “нового танка”, вобравшую в себя все новшества, как и новую тактику применения, не сформулировал по сути никто.

Старые покрышки на крыле российского ракетоносца Ту-22М3 за секунду до удара украинского беспилотника — самый символичный образ диверсионной операции “Паутина”, которую украинские спецслужбы провели 1 июня этого года. Уничтожение самолетов стратегической авиации на российских тыловых базах беспилотниками, спрятанными в крышах бытовок, войдет в учебники истории — и, конечно, у СБУ были все поводы передать детали операции для публикации в The Wall Street Journal.

Соотношение “эффект/стоимость” “Паутины” стремится к бесконечности. Заявленный украинской стороной 41 ракетоносец поврежден и уничтожен вряд ли, но и 10—12 выбывших из эксплуатации самолетов — это, по разным оценкам, до пятой части всей боеспособной стратегической авиации России. Цену этих Ту-95МС и Ту-22М3, систематически вылетавших для ударов крылатыми ракетами по Украине, можно оценить в $5—10 млрд. Но корректнее было бы сказать, что она не поддается оценке: самолеты больше не производятся и тем самым незаменимы.

Российскому аэродромному персоналу приходилось прикрывать покрышками бомбардировщики “от беспилотников” уже года три — кто именно автор этого идиотизма, сейчас сказать уже сложно. Так или иначе, “Паутина” сдвинула что-то в голове военного начальства, и на российских аэродромах началось строительство нормальных ангаров-укрытий.